Оглашен приговор молодому водителю МАЗа, протаранившего Peugeot 806

Вчера в Минске состоялось выездное заседание суда на предприятии, где работал осужденный. Здесь был вынесен приговор 23-летнему парню. Его признали виновным в аварии, которая произошла более 7 месяцев назад на пр. Любимова в Минске. Тогда МАЗ выехал на полосу встречного движения и врезался в Peugeot 806. Пострадали водитель (1970 г. р.) и пассажирка (1941 г. р.) легковой машины. Женщина, мать водителя, через несколько месяцев скончалась. Ее сын получил тяжкие травмы — он до сих пор проходит лечение.

Напомним, в четверг состоялось второе заседание суда. Репортаж с первого мы публиковали месяц назад. Тогда водитель Peugeot не смог прийти, поэтому рассмотрение дела оставили открытым. Вчера мужчина тоже не появился: как сообщила представитель потерпевшей стороны, он перенес пять сложных операций и вплоть до этого дня самостоятельно не может пройти больше двух метров. Тем не менее судебное разбирательство было решено не переносить.

На скамье подсудимых — молодой профессиональный водитель 23 лет. Вместе с ним на заседание пришла его мать. Они явно нервничали. Женщина постоянно пыталась подбодрить сына, успокоить его. Он же только настойчивым голосом просил ее сесть на свое место. Было видно, что парень кроме волнения испытывал раскаяние и будто бы какую-то обреченность.

Что же произошло в то утро 14 мая? Судья напомнил показания сторон. В тот день шел мелкий дождь. Асфальт был мокрым, видимость, по приведенным данным Республиканского гидрометеоцентра, составляла 8 километров. МАЗ ехал пр. Любимова (со стороны ул. Семашко в направлении ул. Каролинской). «Я двигался с безопасной скоростью. Только перестроился в крайнюю левую полосу, — начал подсудимый, — как перед моей машиной возникло внезапное препятствие. Насколько помню, это был троллейбус. Я попытался предотвратить столкновение и повернул налево, на встречную полосу. В этот момент МАЗ врезался в Peugeot».

«Однако свидетель утверждает другое, — заметил судья. — По его словам, он двигался на Opel Vectra за грузовиком довольно долгое время: ему так было удобно. Выгода для него заключалась в том, что, как он говорит, большая грузовая машина ехала „с несвойственной ей скоростью и в соответствующей манере“. Водитель МАЗа, по свидетельским показаниям, перестраивался из одной полосы в другую, стремился опередить легковые авто. Свидетель считает, что необходимости выезжать на полосу встречного движения у подсудимого не было».

Молодой человек признал, что нарушил ПДД, однако отказываться от предыдущих показаний не стал.

Судья зачитал результаты экспертиз и другие документы: «МАЗ был технически исправен. Движение было осложнено выпавшими осадками. Судя по биографии подсудимого, он получил среднее специальное образование, пошел работать в данное транспортное предприятие, после проходил срочную службу в вооруженных силах, потом вновь устроился водителем на предприятие. Из армии матери пришло благодарственное письмо. Участковый милиционер характеризует его с удовлетворительной стороны, компрометирующих данных нет. Характеристика в коллективе также положительная».

Еще на одном документе — эпикризе из больницы — судья остановился отдельно: «Пассажирка Peugeot [назовем ее так, дабы не озвучивать фамилию — Onliner] в результате церебральной травмы и кровоизлияния в мозг скончалась. Характер травм водителя расценивается как тяжкие телесные повреждения».

Адвокат попросила приобщить к делу выписки телефонных звонков, которые подсудимый сделал потерпевшим и их родственникам. Всего их 14. «Это только те, в которых состоялось соединение абонентов, — обратила внимание защитник. — На самом деле подсудимый звонил чаще, однако никто не поднимал трубку. Сестра водителя попросила его связываться с ее семьей не чаще, чем раз в две недели. Кроме того, он приносил в больницу фрукты, цветы, лекарства, накопил с момента аварии компенсацию в размере 7 миллионов, однако не передал ее потерпевшей стороне. Сам он неоднократно признавал свою вину, раскаивался в содеянном».

Начались судебные прения сторон. Обвинитель был довольно краток. Он еще раз привел показания свидетеля и попросил наказание в виде двух лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии в условиях поселения и лишения водительских прав на пять лет. Представитель потерпевшей стороны заметила: «Лишение свободы, денежное возмещение морального вреда, да и любое другое наказание не вернет жизнь пассажирки и здоровье водителя. Семья этих людей пережила массу нервных потрясений. Это невосполнимая утрата».

Адвокат обратила внимание на то, что часть 2 статьи 317, по которой осуждают водителя, не носит ярко выраженного уголовного характера, хоть и является общественно опасной: «Подзащитный понимает горе, которое принес чужим людям. Он никогда не причинял никому физического вреда. Груз, который он несет в душе, останется на всю его жизнь. Он пытается донести свое отчаяние, но понимает, что уже ничего не исправить. Он и его семья тоже страдает после случившегося. Назначение сурового наказания никому не принесет пользы. Он стремился к самостоятельности, финансовой независимости, с этой целью в молодом возрасте устроился на работу, а после армии продолжил трудиться на прежнем месте. Лишение свободы и лишение права управлять транспортными средствами фактически перечеркнут всю его судьбу. Данная статья предусматривает альтернативное наказание — ограничение свободы без направления на поселение в колонию».

В последнем слове обвиняемый полностью признал свою вину и сказал сдавленным голосом: «Спустя столько времени мне кажется, я бы отдал свою жизнь, лишь бы в тот день никто не пострадал».

После недолгого совещания был объявлен приговор. Мать подсудимого слушала его, закрыв лицо руками, парень напряженно смотрел на судью. Тот зачитал: «Суд постановил признать 23-летнего минчанина, холостого, ранее не судимого, виновным в преступлении и приговорил к пяти годам ограничения свободы с направлением в исправительное учреждение открытого типа в условиях поселения, а также к лишению водительских прав на пять лет. Приговор может быть обжалован в течение 10 дней».

Мать осужденного, видимо, запуталась в юридических формулировках. Глаза ее загорелись. Когда судья удалился из зала заседания, она подбежала к молодому человеку. «Сынок, условно, да?!» — «Нет, колония, мама, „химия“». Тут женщина уже не смогла сдержать слез.