Аварийный репортаж. Дежурные сутки с отделом дознания
«Оперативно-следственная группа на выезд! ДТП на ул. Жиновича с маршруткой. Пятеро пострадавших», — дежурство только-только началось, как поступила срочная информация. Многие слышали об этом происшествии в Минске, но как проходила проверка, в общем-то, по типичной аварии, в которой пострадали люди? Оформление протокола, опрос пострадавших в больницах, поиск водителя автобуса... Вместе с инспектором отдела дознания Минской ГАИ Павлом Василевичем мы прошли основные этапы разбирательства. А итог такой: за четыре часа удалось восстановить всю хронологию происшествия и найти ключевого свидетеля.
Второй эшелон
Оперативно-следственная группа, которая выезжает только на самые серьезные аварии в городе, прибывает всегда вторым эшелоном. Первыми на месте оказываются «местные», районные сотрудники ГАИ. Когда приезжают следователи (или как в нашем случае — инспекторы отдела дознания), пострадавших автомобили «скорой» уже увезли, первый шок прошел и начинается кропотливая работа «по сбору доказательной базы».
— Ну вот что самое сложное? Ведь люди сразу часто не могут объективно оценить, что произошло, — спрашиваем по дороге.
— Что загадывать? Как приедем — все станет более-менее ясно. Плохо, если один из участников аварии начинает обманывать, вводить в заблуждение, что случается нередко. Впрочем, это сразу становится понятно, — говорит Александр Развадовский, инспектор по выезду на место ДТП. Его задача как представителя дежурной части помогать в оформлении протокола, проводить опрос свидетелей и т. д. — Следы, осколки, расположение автомобилей, характер их повреждений расскажут о динамике произошедшего. Но лучше, если удастся найти свидетелей.
На месте мы были через 15 минут. Оба Volkswagen разбиты не так уж и сильно. И не подумаешь, что могли пострадать люди. Обстоятельства произошедшего вообще кажутся туманными: взять хотя бы расположение машин после лобовой (!) аварии.
Маршрутка, которая не доехала до Ждановичей, застыла прямо посередине дороги. В салоне выстрелила подушка безопасности. Водитель (он не пострадал) находился рядом, вел себя довольно спокойно: то показывал на «карман» остановки общественного транспорта, расположенный в сотне метров от места ДТП, то куда-то звонил, то объяснял что-то мужчине, приехавшему на место аварии (как выяснилось, это владелец маршрутки, хозяин бизнеса).
Второй Volkswagen стоял почти перпендикулярно — на тротуаре, возле знака «Пешеходный переход». Парня, находившегося за рулем, увезла «скорая» (сразу заметим, что оба водителя были трезвые). И вот первый вопрос: как Caravelle мог выезжать со двора, если произошло лобовое столкновение? Разве это не противоречит логике?
Водитель Volkswagen LT как-то обреченно бросил невнятную фразу: «От остановки стал отъезжать автобус... А Volkswagen Caravelle поворачивал направо со двора». Постойте, но при чем тут автобус?..
— Ищем понятых, делаем замеры, особое внимание — на положение колес. А потом — в больницу, — дал Павел Василевич краткие указания на правах старшего.
— Ну что ж, пошли работать, — Александр Развадовский достает из багажника курвиметр.
Несмотря на смешное название, это незаменимый инструмент при проведении замеров: не приходится растягивать ленту рулетки, возиться в грязи. Если учесть, что в схему происшествия заносят около полусотни цифр (расстояние от проезжей части, бордюра, заснеженной полосы, припаркованных автомобилей, угол поворота колес и т. д.), то можно представить, как он облегчает жизнь.
— Смотрите, — обращает внимание водителя маршрутки Александр Развадовский. — Тут был удар? Правильно?
Тот кивает в подтверждение.
Столкновение, судя по россыпи осколков, случилось примерно в метре от пешеходного перехода. Стало быть, Caravelle уже выехал со двора на саму улицу и двигался по ней? Какова же была сила удара, что машину массой около трех тонн развернуло как игрушечную и отбросило на несколько метров? Тогда ясно, почему столько пострадавших. Их могло быть гораздо больше, но в маршрутке находилось всего четверо пассажиров.
Тем временем Павел Василевич делает снимки автомобилей со всех сторон, а также салона и повреждений крупным планом. Позже все фотографии будут сведены в фототаблицу.
Параллельно работают сотрудники отдела технадзора, которые «ведут» линию маршруток в ГАИ. Проверяют путевой лист и т. д.
Сейчас, объяснили инспекторы, нужно как можно быстрее восстановить движение. На стандартную процедуру и так ушло около полутора часов: замеры, составление схемы происшествия, протокола.
— Маршрутку на штрафстоянку — до проведения автотехнической экспертизы, — решает Павел Василевич. — Это чтобы ограничить доступ заинтересованных лиц. А то вдруг окажется, что бутылка под педаль закатилась или еще что-нибудь... Знаем, проходили уже такое.
А Volkswagen Caravelle забирает друг владельца. Еще один документ — расписка — пополняет папку по этому происшествию.
Наконец со всеми формальностями на месте происшествия покончено. Вот приехала машина с надписью «Техпомощь», ее водитель уже приноравливается, как бы зацепить маршрутку. Ее владелец чертыхается в сторонке.
— Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, как примерно развивались события, — признается Павел Василевич, когда мы сели в служебный автомобиль. — У маршрутки разбит левый угол, у Volkswagen Caravelle — вся передняя часть. От правого колеса маршрутки до тротуара около шести метров, а до заснеженного отвала примерно четыре метра. Этого достаточно, чтобы мог проехать, например, автобус. Смекаешь?
Тогда этот позрачный намек показался домыслом. Ну мало ли чего маршрутка выехала на встречную — на пешеходном переходе мог резко появиться человек, могла отъехать припаркованная машина, занесло, в конце концов. Развеять все сомнения должны были свидетели. К их поиску приступили незамедлительно.
Кто здесь свидетель?
А мы по пути в больницу. Сейчас надо опросить потерпевших, пока они не разъехались по домам. По информации «скорой», в «девятку» и БСМП были доставлены пять человек. Некоторых госпитализируют, а другим окажут помощь и отпустят домой. Найти последних потом будет проблематично. Поэтому, не откладывая, начинаем поиски.
Как оказалось, в узких коридорах 9-й больницы среди десятков людей сделать это непросто. В справочной нам толком не помогли. Суматоха. Начинаем поиск наугад — по кабинетам. Вот в перевязочной какому-то мужчине оказывают помощь. Только ни про какое ДТП он не слышал. Нам повезло случайно. Проходивший мимо врач услышал, о чем речь: «Ах, вы по аварии! Вам туда».
Опрос женщины, у которой разбита губа, приходится проводить прямо в коридоре.
— Я ехала на работу, задремала, потом удар... Обо что-то стукнулась. В салоне было всего четыре пассажира. Честно сказать, ничего не видела, — она говорит с огромным трудом, но тяжелых травм ей удалось избежать — только ушибы. В госпитализации не нуждается. По документам ГАИ она не будет проходить как пострадавшая. Вот, кстати, почему иногда бывают расхождения в количестве потерпевших: критерии определения «пострадал — не пострадал» для медиков, инспекторов и страховщиков разные.
Вторая женщина тоже, было заметно, не отошла от шока. Лицо бледное. На переносице — пластырь. Предварительный диагноз — перелом носа со смещением. На следующий день после аварии ее планировали госпитализировать.
По мнению Павла Василевича, экспертиза может квалифицировать это как травмы средней степени тяжести. Он, как и другие следователи и инспекторы по дознанию, довольно хорошо разбирается в медицинских терминах, сходу предполагает, сколько времени займет лечение, насколько тяжелыми будут признаны травмы. От этого зависит, будет ли возбуждено уголовное дело, что грозит водителю и т. д. Так что это тоже его работа.
— Ребята, я ничего не видела, — взволнованно рассказывает пострадавшая. — Нас тряхнуло. Я оказалась на полу, ударилась о кресло спереди. Больше всех пострадала женщина, ехавшая впереди, — ее нога оказалась между поручнем и сиденьем. Пока ее не достали врачи «скорой», мы находились в маршрутке. Был один пассажир. Вот он все видел. Вам бы его найти.
Увы, но мужчина, «который все знает», уже ушел. Контактов его нет. Фактически съездили впустую. Тем не менее протоколы опроса все равно составляются. Такова процедура. Пострадавшие оставляют подпись, позже их еще могут вызвать, если понадобится.
Но у нас есть еще два потенциальных свидетеля. Пассажирку маршрутки, которая пострадала больше всех, и водителя Volkswagen Caravelle доставили в больницу скорой помощи. Едем туда!
В огромном здании Павел Василевич прекрасно ориентируется — знает расположение отделений, медицинских постов, палат. Видно, что бывает тут постоянно. Да и врачи не удивлены его визиту. «А что делать, если безотлагательное дело. Да и пострадавшие все понимают. Несколько раз приходилось опрашивать людей даже в реанимации», — вспоминает инспектор по дознанию.
Вот и водителя опрашиваем прямо в палате. У него перелом ноги. Лоб — в зеленке. Сразу вспомнилось, что на ветровом стекле Volkswagen Caravelle характерная «паутинка».
— Не пристегнуты были? — спрашивает Павел Василевич.
— Нет. А что, видно? — парень, заметно, до сих пор находится в шоке.
— Еще бы. Расскажите, что произошло.
— Утром выезжал со своего двора, поворачивал направо. Прежде несколько раз посмотрел в обе стороны. Никого не было. Проехал несколько метров, и вдруг удар... Я даже не видел маршрутку. Только автобус МАЗ, по-моему, зеленый, одинарный. Еще показалось, что у него сзади двойная ось. Вот и все.
Значит, прав был инспектор? Сравнение не случайное. Автобус действительно был?
— А сейчас делаем ход конем, — выйдя из палаты и набирая номер телефона, говорит Павел Василевич. — Алло, Виталий Валерьевич! Ваш парк обслуживает улицу Жиновича? Тут такое дело...
Заместитель директора по безопасности дорожного движения автобусного парка уточнил, что по ул. Жиновича проходят маршруты 101-го и 121-го автобусов. Дело техники! Осталось найти водителя, который проезжал там в 9:30. Только почему он сам не объявился? Впрочем, его уже ищут.
А у нас в БСМП еще одно дело. Все-таки водитель Volkswagen Caravelle — хотя и было видно, что парень говорит искренне, — лицо заинтересованное. А вот пассажирке маршрутки, у которой перелом голени со смещением осколка, смысла говорить неправду точно нет.
Ей предстоит операция, а восстановительный период займет не менее года. Тем не менее она бодрится и даже пытается шутить:
— Все видела, все расскажу! Мне надо было на работу. Села в маршрутку на улице Одинцова. Сначала водитель спокойно ехал, но там многие на остановках выходили — особо не разгонишься. А на улице Жиновича из кармана выехал автобус МАЗ. Он не мешал. За ним можно было спокойно ехать. Просто мы, похоже, куда-то спешили, и маршрутчик пошел на обгон. Но он не учел, что есть еще выезд со двора. А второй водитель, похоже, нас не видел... Все произошло молниеносно. Я даже не успела сгруппироваться, ничего... Какая скорость была, сказать не могу. Вроде бы он только начинал разгоняться.
— Водителя маршрутки никто не отвлекал? — уточняет Павел Василевич.
— Нет. Никто денег не совал, ничего не спрашивал, — пострадавшая так и сказала, что винит в аварии исключительно водителя маршрутки.
Кстати, как оказалось, билет у нее есть. Первоначально она его не взяла, но сестра, приехавшая на место происшествия, потребовала у водителя выдать чек. Это формальное основание для обращения за компенсацией в страховую компанию. Вот хотя бы почему всегда нужно требовать билет на поездку.
Пока на этом оперативная работа заканчивается. Все, что можно было сделать сразу после ДТП, уже сделано. Остается ждать звонка из автобусного парка. Поэтому возвращаемся в ГАИ. Но пока есть еще одно дело: заезжаем в экспертно-криминалистический центр. Нужно отдать постановления на назначение экспертиз. Практически по каждой аварии с пострадавшими требуется их проведение. В ДТП на ул. Жиновича экспертизы тоже понадобятся.
Следствие и последствия
По дороге в ГАИ невольно зашла речь о «левых» свидетелях. На нашем форуме неоднократно описывали такие случаи: вдруг появляются странные люди, которые рьяно отстаивают позицию одной из сторон.
— Да, такое бывает, — признает Павел Василевич. И добавляет: — Но очень редко.
Был как-то случай: водитель сбил пешехода, который в пьяном виде пересекал дорогу вне положенного места. Парень получил тяжелые травмы. В возбуждении уголовного дела отказали: сам виноват. А он подал жалобу в прокуратуру. Объявились свидетели, с которыми, как выяснилось позже, он выпивал. Компания утверждала, что пострадавший шел через переход. Только расположен он был на значительном отдалении от места ДТП. Как уличить во вранье? Запросы в компании сотовой связи подтвердили, что эти люди находились в районе места аварии. Правда, некоторые после письменного предупреждения о даче заведомо ложных показаний отказались свидетельствовать против водителя. А в отношении двоих могут возбудить уголовное дело. Для дачи правовой оценки материалы были направлены в РУВД.
Кабинет у инспектора по дознанию довольно тесный. Компьютер, сейф, стол и кипа старых дел.
Тут проходит основная бумажная работа. Оформление протоколов, назначение экспертиз, повторный опрос свидетелей, участников ДТП. За прошлый год у Павла Василевича было около сотни дел. Немало. Такая нагрузка у всех.
Инспекторы по дознанию говорят: в этой работе нельзя мыслить стереотипно. Ну да, манера езды маршрутчиков известна всем. Кажется, все указывает на его вину. Но дело не должно быть исключительно с обвинительным уклоном. В таких случаях нужен оппонент. И лучше, если это будет человек, который понимает всю специфику, готов назвать контраргументы. Так что лучше инспектора по дознанию или следователя не найдешь.
Повторный анализ, переосмысление, сопоставление фактов... Все это понятно. Но иногда ответ на мучивший вопрос подсказывает интуиция.
— Когда я еще работал следователем в Витебской области, сбили девушку на пешеходном переходе, — вспоминает показательный случай Павел Василевич. — Водитель скрылся. На месте остался только брызговик. Определили, что он устанавливался на Opel Astra G определенной модификации. Таких машин в районе было всего две — одну нашли в гараже, она три месяца простояла не выезжая. К поискам второй подключились розыскники из Витебска. В конце концов нашли автомобиль с характерными повреждениями на окраине города. Оказалось, он принадлежит одному из банков. А ездил на нем руководитель местного подразделения. Но интересно другое: следователь, который работал на месте происшествия, обратил внимание на мужчину в пальто с поднятым воротником — во время замеров он стоял на отдалении и наблюдал. Это показалось подозрительным, и следователь тогда сказал: у меня ощущение, что он имеет отношение к произошедшему. Потом уже, после задержания и его признательных показаний, я спрашивал у банкира: возвращался ли он на место аварии. Он подтвердил, да, был одет в пальто, воротник поднял, чтобы не узнали.
Да, водителя автобуса с ул. Жиновича все-таки нашли. Он действительно все видел и готов рассказать, что произошло.
* * *
Наши дежурные сутки вышли довольно спокойными: не считая происшествия на ул. Жиновича, аварий с тяжелыми последствиями не было. Мы уходили, когда была уже глубокая ночь. Кто-то провел ее в больничной палате, кто-то, хочется верить, мучился бессонницей и терзаниями совести. А в здании ГАИ города горело всего несколько окон. Дежурной части, следователя и инспектора по дознанию. Это тоже сигнал: значит, никто не пострадал, не погиб. В ту ночь улицы Минска были мирными.
