Молодая мама из Клецка перевернулась на машине с 5-летней дочкой — наклонилась, чтобы поднять упавшую игрушку. От удара девушка вылетела через лобовое стекло, сломала шею и повредила спинной мозг. С момента аварии прошло четыре года, но Вита (сейчас ей 35) до сих пор прикована к постели. Недавно случился еще один удар, но уже не физический: девушка рассталась с мужем. Она была вынуждена съехать из общего дома и теперь живет в квартире у своей сиделки. В подъезде нет лифта, без мужской помощи выбраться из стен нереально, поэтому Вита уже семь месяцев не видела улицу. Но при этом молодая мама сохраняет оптимизм, воспитывает дочку, любит черный юмор, мечтает попробовать себя моделью и попасть на реабилитацию в Китай. Рассказываем про непростую судьбу нашей героини и про то, как ей помочь прямо сейчас (и необязательно материально).
Читать на OnlínerВита вспоминает: ту злосчастную игрушку не хотела покупать до последнего. Но как откажешь ребенку? Когда игрушка завалилась под сиденье во время движения и малышка начала капризничать, Вита — водитель с немаленьким стажем — тоже сначала отказалась ее поднимать. Но потом отстегнулась, наклонилась… Дальше — кювет, переворот (и не один), скорая. Вита вылетела через лобовое стекло. Она ничего не помнит, но по рассказам дочки знает: 5-летняя Саша выбралась из автомобиля, лежащего на крыше, через боковое стекло. Нашла маму, объяснила подъехавшим на помощь людям, что произошло.
— Ты сильно кричала… А в скорой сказала, что это все сон, — говорит Саша, обращаясь к маме, а Вита удивляется: она не помнит абсолютно ничего после удара — была без сознания. Еще Саша показывает, как выглядела мама после аварии: становится ясно, что переломов было очень много.
«Мать с ребенком ехали в Volkswagen Golf. Женщина была пристегнута ремнем безопасности. Ее 5-летняя дочь находилась на переднем пассажирском сиденье в детском удерживающем кресле. По предварительным данным, в какой-то момент водитель отвлеклась от управления автомобилем. Она поднимала детскую игрушку с коврика под пассажирским сиденьем и потеряла контроль над машиной. Volkswagen сначала съехал с дороги на обочину, потом в кювет, где опрокинулся. Мама с дочкой с множественными травмами были доставлены в больницу. Им потребовалась госпитализация», — так было описано это ДТП в сводке ГАИ от 13 июня 2022 года. За «множественными травмами» оказалась реанимация, тяжелейшее восстановление и вердикты врачей со словами «бесполезно»…
С Витой мы встречаемся в Клецке. Поднимаясь к ней на третий этаж, отмечаем, что лифта в подъезде нет, как и пандуса. Лестница при этом высокая — мы сами запыхались, пока искали нужную квартиру. Интересно, как Вита выбирается на свежий воздух? Оказывается, никак. Сама девушка (полное имя — Виолетта, но она предпочитает, чтобы ее называли Вита) говорит, что не была на улице уже семь месяцев. Недавно ей пришлось уехать из дома, где она жила вместе с мужем, — семья распалась. Вместе с дочкой, которой уже девять лет, поселилась у своей сиделки. Но «сиделка» — это официальная должность. Вита же называет Ирину просто своей главной помощницей и «душевным спасением». Они познакомились задолго до аварии — были соседками.
Но что-то мы забежали далеко вперед… Давайте вернемся к ДТП. Вита отчетливо помнит все до кювета: гостила у своей мамы в Копыле вместе с дочкой. А потом выходные закончились — засобирались домой.
— Ехали по дороге, и Сашка попросила поднять игрушку. Мы обе были пристегнуты, двигались с абсолютно нормальной скоростью (это все впоследствии зафиксировала ГАИ), — рассказывает девушка. — Я, конечно, сначала отнекивалась, а потом нервы не выдержали: она капризничала, мол, подними да подай. Я сначала попросила Сашу самостоятельно поднять игрушку. Отстегнула ее… И слава богу, что потом на автомате пристегнула обратно.
Затем уже я отстегнулась сама, наклонилась... Справа был лес, слева — обрыв. Когда подняла глаза, заметила, что мы едем в сторону деревьев. Я испугалась, разнервничалась и резко дернула руль в левую сторону. Асфальт тогда был мокрый, и я не словила дорогу. Машину начало качать, и мы все-таки слетели в обрыв. Все, дальше ничего не помню. Потом узнала от ГАИ, что автомобиль перевернулся четыре раза — мы упали в поле. Там то ли пшеница, то ли кукуруза была… Остановились на крыше — колесами вверх.
Меня выкинуло через лобовое стекло. Видимо, было сильное падение, кувырок — я сломала шею. Это затронуло спинной мозг, у меня перелом пятого шейного позвонка (С5).
— А что с малышкой?
— Она отстегнулась, вылезла через боковое стекло. К счастью, вся целенькая была. Единственное что — машина была побита: зеркала, стекла — все разлетелось. Саша поцарапала плечико, лоб… Ушибы, синяки у нее были — удары оказались сильными.
Когда Саша выбралась, она нашла меня в этом поле. Подъехали какие-то парни, увидели ее, спросили, что случилось, и вызвали скорую помощь. Все произошло в трех километрах от Копыля, поэтому меня доставили туда. Но оказалось, что ближайшая реанимация — в Слуцке, поэтому меня перевезли. Я пришла в себя только на вторые или третьи сутки, поэтому знаю всю последовательность событий только со слов родственников. Они рассказывали, что приехала бригада из минского РНПЦ и отказала мне в операции.
Сказали, якобы все бесполезно: «Ей остался день-два».
Но местные врачи настаивали — оперировать все-таки нужно. Они вызвали вторую бригаду на следующий день. Иногда я думаю: возможно, если бы операцию сделали сразу, то результаты были бы лучше… Вторая бригада озвучила, мол, шансы у меня 50 на 50. Рискнули: сказали, что если я на третьи сутки приду в себя, то все наладится.
Когда я очнулась, ничего не понимала. Но потом пришло осознание, что мы попали в аварию… Сразу мысль: «Что с ребенком?!» Первый, кого увидела, был муж (его пустили буквально на пару минут). Но я разговаривать не могла, была вся в трубках. Муж, похоже, увидев страх в моих глазах, первым делом сказал: «С Сашей все в порядке». И мне захотелось жить. Это придало сил бороться дальше, что-то делать…
Вита вспоминает: реанимация — ужасное место. Не из-за условий или ремонта, а из-за обстановки: окон нет, и не понимаешь, что сейчас — день или ночь. Жути нагоняет пиканье приборов и пациенты вокруг.
— Осложнения у меня были очень тяжелые. Помимо шейных травм сломаны ребра, лопатка. От удара об руль начался отек легких, держалась высокая температура.
В Слуцке со мной не справлялись, не было нужных аппаратов и препаратов. А в Боровляны меня брать не хотели… Почему? Не знаю: наверное, думали, что бесполезно. Может, боялись за транспортировку или не было мест для таких «тяжелых». Через Минздрав мы добились своего — через неделю меня повезли на Минск. Точнее, в нейрореанимацию в Боровлянах. Там меня, конечно, спасли. Как прошла дорога? Она была тяжелой. Я была нетранспортабельной в принципе. Мы доехали до Валерьяново. Но машина не была оборудована ИВЛ — и легкие, похоже, не справились.
Дисклеймер: в части про лечение, операцию и транспортировку мы основываемся лишь на версии, которую рассказала девушка. Возможно, специалисты медицинской сферы смогли бы прояснить некоторые моменты с профессиональной точки зрения.
Точно не помню когда, но за мной прислали реанимобиль, который все-таки оборудован ИВЛ. Кое-как меня довезли до Боровлян. Я была никакая и без сознания. Там врачи за меня долго и упорно боролись…
Звонили родственникам, говорили, мол, от смерти мы отошли, но недалеко.
Помню, нужны были определенные антибиотики. Нашли, достали, спасли. Температура начала спадать, но я все равно не могла сама дышать. Под ИВЛ пробыла 1,5 месяца. Меня отключали, но проходило пару секунд — и я снова задыхалась.
Вокруг меня люди были в коме, у кого-то сердце останавливалось… Я видела множество умерших людей, которых помещали в пакеты, — можно было сойти с ума в самом прямом смысле этого слова. Но уход в больнице был замечательный. Мне разрешили пользоваться телефоном, включали музыку, фильмы, передачи, радио. При этом музыку я не воспринимала — плакала, скучала по прошлой жизни. Сначала казалось, вот сейчас полежу месяц-два, и все пройдет… Я долго не принимала всю эту ситуацию: представьте — ты лежишь, а у тебя даже руки не шевелятся. Но хочу сказать, что я молодец. Разработала руки — смогла их поднимать.
Через три месяца в больнице меня отправили на первую реабилитацию в Аксаковщину. Но она не получилась — буквально на второй день опять поднялась температура. Снова реанимация, опять «подключились» легкие… Через неделю-две меня перевели в реанимацию в Минск.
В Центре помощи жертвам ДТП я тоже побывала. Но там реабилитация, скажем так, не для моей травмы. Самая эффективная помощь — в Аксаковщине. Но туда берут только с травмой, которой меньше двух лет. Затем — лишь на платной основе, а это недешево. Да и побудешь ты в Аксаковщине — ну даст она хорошие результаты, наберешь ты физическую силу... А потом, через 35 дней, приезжаешь в свой маленький город — и все, обратно ложишься.
У меня через какое-то время появилась еще одна проблема — пролежни размером с кулак! Все начало гнить, мне сделали пластическую операцию. Суммарно я семь месяцев пробыла в больницах. Началась депрессия, истерики, крики… Я просто сходила с ума от этой всей обстановки. Спасибо, что молодые медсестры поддерживали, болтали, и мы даже смеялись.
Еще одна проблема — научиться садиться. У меня никак не получалось, потому что было низкое давление: 60/40, 50/32. Меня посадят, а я сразу падаю — теряю сознание. Гемоглобин тоже был низкий, мне делали переливание крови, вливали белок. Я была худая, килограммов 40 — на мне живого места не было. Испытание на испытании: что-то станет лучше — другая проблема появляется.
— А когда дочь увидели?
— Только через четыре месяца после аварии. Она меня испугалась… Ребенку пять лет, а мама такая худая, что не узнать. Глаза впавшие, синяки. Я попросила ее подойти, обнять. Она как волчонок ко мне... Но потом все наладилось.
Меня выписали домой перед Новым годом. Столько было радости — приехать в родные стены! Встречают друзья, родственники, ребенок. Я продолжила учиться садиться. Не получалось, а потом на Рождество меня посадили на диван… Столько радости было! Просто от того, что я могу сидеть.
Сейчас Вита готовится к разводу. Признается: чувствует, что будет не очень-то легко. Но при этом девушка радуется, что даже в такой ситуации нашла в себе силы закончить тяжелые отношения. Вита не хочет подробно озвучивать причины, но пара рассталась не с лучшим мнением друг о друге. Девушка намекает: финансовой поддержки для дочки крайне не хватает.
— Муж после аварии очень много помогал — он, конечно, молодец. Ухаживал, кормил, обрабатывал раны. Потом, наверное, потерял какую-то надежду — сдался, устал.
Как-то мы обратились к одному врачу из Самары: есть такая процедура — чипирование для электростимуляции спинного мозга. Он сказал выслать ему МРТ. Мы так и сделали, сильно загорелись этой идеей. Но врач ответил, что бесполезно. И как-то все рухнуло... Вместе мы прожили 10 лет — шесть до аварии и четыре после.
— Мечтаете в будущем встретить свою вторую половинку?
— Наверное, нет. Хочется просто друзей, яркие эмоции… Пойти в парк. Съездить на озеро, сходить на какой-то концерт… Я все время слышала в этом отказ. А мне хочется элементарно жить. Да, даже в таком положении.
Вита вспоминает, как после долгих месяцев в больничных и домашних стенах прокатилась в машине — поехала с близкими «затаривать» дочку к школе. Нет, страха не было, было удивление: как можно было раньше не замечать всю эту красоту вокруг — зеленую траву, деревья, птиц…
— Я просто ехала и плакала от того, как это прекрасно! И насколько все обесценивается. Вот мы все сосредоточены на том, как бы пятые джинсы купить, третью сумку. Глупые и пустые проблемы.
Мне так хочется просто на улицу… Но надо 2—3 человека, чтобы меня с третьего этажа стащили.
Да, все вышесказанное звучит крайне драматично. Но, забегая вперед, отметим, что мы не уезжали от Виты с какой-то грустью — девушка очень сильно заряжает оптимизмом. В разговоре мы переключаемся и на другие, житейские (и женские) темы, шутим, обсуждаем ферму Ирины — сиделки-помощницы. Вита все время улыбается, в начале разговора усаживает рядом с собой для фото плюшевую капибару, а потом к нашей компании присоединяется и белокурая Сашка.
Малышка сразу заползает к маме под мышку, и девочки начинают обниматься. Пока Вита не рассказала, что у нее не до конца восстановились руки (есть она может только с помощью специальных вилок и ложек, которые не надо сжимать пальцами), мы этого и не заметили.
— Сейчас я могу сама почистить зубы, научилась пить кофе из стакана. Могу взять какую-то маленькую таблетку, запить водой. Мне во всем помогает мой ребенок: знает, как называются мои лекарства, может поправить ножку. На каждый день рождения, Новый год она говорит: «Мам, у меня одно желание — чтобы ты поскорее выздоровела!» Были ли у меня минуты слабости? Были. Но они есть у каждого.
Вита признается: где-то даже переходит на черный юмор. Сашу, которая спорила насчет того, в чем отправиться на прогулку, мама тоже попыталась «построить», но в итоге вышло наоборот. Дочка все-таки согласовала желанный «лук», а Вита лишь вслед посмеялась: «Видите? Растет манипулятор!»
Девушка говорит, что хотела бы работать онлайн со смартфона, однако пока не может придумать, в какой сфере могла бы быть полезной. Полезной, но так, чтобы и какую-то копеечку получить — дочке на новые образы. А еще бы на модельную школу — Саша ее когда-то посещала, но после аварии пришлось отказаться: и водить особо некому, да и не за что.
Наш фотограф советует: «Вам с вашим оптимизмом — в психологи бы. Помогать тем, кто в такой же ситуации». В этот момент «консультацию по профориентации» подхватывает и Ирина — мол, а я же тебе говорила!
Вита обещает подумать и между делом рассказывает про свою мечту — попробовать себя в роли модели на коляске или просто поучаствовать в фотосессии. Желательно вместе с дочкой.
— Только месяц назад ко мне начала приходить организация, которая помогает инвалидам — организовывает что-то вроде кружков на дому. Я, как маленький ребенок, учусь перебирать соль, складывать пирамидки, кубики, матрешки, мячики перекладывать.
Скоро Вита временно переедет к своей маме в Копыль. Там, в частном доме, возможно, будет морально легче, нежели в «квартирных» стенах. Девушка рассуждает: конечно, в идеале было бы и с мамой, и с дочкой перебраться в Минск. Там будет проще и с инфраструктурой, и с врачами, да и прохожие реже обращают внимание на людей в колясках.
Но сейчас есть другая, более важная цель. Вита мечтает попасть на операцию в Китай — сумма сбора почти $70 000 по курсу. По словам девушки, ее готовы принять в одной из клиник: гарантированного успеха не обещают, но попытаться можно. Мы попросили Виту «на пальцах» объяснить, что это за операция.
— Спинной мозг — он как трубка, и она у меня надломана. Представьте, будто ветку дерева сломали — все, она не срастется уже. Вот и у меня там как бы пустое пространство. В Китае берут нервные клетки и заполняют ими это пространство. Затем смотрят, прирослось или нет. Потом два этапа стволовых клеток... И потом месяц медицинской реабилитации.
Также девушка рассказывает, что было бы полезно попасть на реабилитацию в Москву: она связывалась с одной из клиник, но это тоже недешево. Как помочь? Все реквизиты Вита опубликовала у себя в Instagram. Через этот аккаунт с ней также можно связаться, чтобы предложить какую-либо помощь — помочь выйти на улицу, пофотографировать или съездить на какое-либо мероприятие.
Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро
Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ng@onliner.by