В декабре 2018 года могилевчанка Наталья Хиль попала в новостную сводку смоленских СМИ. «От мощнейшего удара легковой автомобиль смяло, как консервную банку», — писали тогда в публикации. Дальше следует перечисление жертв: водитель иномарки и 60-летняя пассажирка погибли на месте, девушки 1989 года рождения госпитализированы. Одной из молодых пассажирок и была Наташа, которая поехала в Смоленск в компании родных — развеяться, «пошопиться» и просто хорошо провести время. На тот момент девушке было всего 29 лет — она только получила повышение на работе, наладила личную жизнь, путешествовала и строила планы на 5—10—15 лет вперед. Момент аварии Наташа не помнит, хотя именно он навсегда перевернул не только ее собственную жизнь.
Читать на OnlínerС Наташей и ее мамой Маргаритой мы встречаемся на набережной в большом могилевском парке. Мимо нас то и дело пробегают люди в купальниках, спешащие найти удачное место на пляже. Смех, музыка, разговоры — все это быстро остается где-то позади.
Мама Наташи садится немного поодаль. Хотя рассказать обо всем, что случилось в тот день с единственным ребенком в семье, без ее участия не получится — Наташа не помнит ни момента столкновения, ни первых дней в больнице. Но давайте по порядку.
— Сейчас мне 37 лет, а изменилось все 23 декабря 2018 года, — ровным голосом рассказывает Наташа. — Это был обычный выходной день, вместе с родственниками (моей двоюродной сестрой, ее мужем Сашей и свекровью) мы поехали в Смоленск — просто «пошопиться». Муж сестры был за рулем, рядом — его мать, мы с Ирой сели сзади.
Помню, как звонила родственникам, мы общались, смеялись, я спросила, что им привезти. Следующее воспоминание — Саша купил на заправке омывайку, положил ее в багажник, и мы поехали домой. До границы с Беларусью мы не доехали примерно 12 километров. О том, что было дальше, я знаю только со слов близких.
Тот день Рита — мама Наташи — помнит практически по часам. Они привычно несколько раз созвонились — их отношения, рассказывает женщина, всегда были особенно теплыми. Во время одного из звонков Наташа сказала о поездке в Смоленск, а дальше вплоть до вечера — тишина. Обеспокоенная Рита пробовала позвонить на телефон дочки несколько раз — шли длинные гудки. А потом женщине перезвонили с незнакомого номера.
— Сердце екнуло: что-то произошло. Я спросила, что с Наташей, но информации не было. Помню, как позже следователь показал фотографии аварии — от машины ничего не осталось, — тихо говорит мама.
В новости, опубликованной в смоленском издании, со ссылкой на ГИБДД сказано: «Водитель автомобиля марки Mitsubishi Lancer, обгоняя попутный автомобиль, не справился с рулевым управлением и вылетел на полосу, предназначенную для встречного движения. Там он совершил столкновение с большегрузом DAF».
— Согласно заключению, водитель нашей машины не учел погодные условия, не справился с управлением, и нас вынесло на встречку, где произошло столкновение с фурой. Виновным признали нашего водителя, — уточняет девушка.
В тот день, вспоминает Наташа, погода действительно была не самой приятной. Еще в момент выезда из Могилева пошел снег, но добраться до Смоленска удалось без проблем.
— По пути обратно снегопада не было — дорога не была скользкой, скорее влажной, — поясняет собеседница.
В результате аварии на месте погибли двое: водитель и его мама. Наташа и ее двоюродная сестра-одногодка выжили. Позже станет понятно, что Ира тоже получила серьезные травмы, но в целом для нее все обошлось. История Наташи оказалась совсем иной.
Учитывая, что авария случилась на территории России, пострадавших девушек доставили в реанимацию смоленской больницы. А спустя несколько дней перевезли на реанимобиле в Могилев.
— Все это время я была в сознании, но ничего не помню, — продолжает Наташа. — Только как в Новый год в окно виднелись фейерверки, а 1 января — как меня везли на операцию на шее (перелом шейного позвонка на уровне С6 — мне поставили титановую пластину) и в реанимацию.
На заднем плане слышала голос мамы: «Наташенька, мы здесь». После операции я начала осознавать себя только через 2,5 недели.
Прогнозов, вспоминает мама, никто из врачей тогда не давал. Как-то Рита услышала случайный разговор двух медсестер, касающийся состояния ее дочери: мол, «будет хорошо, если она сможет хотя бы поворачивать голову».
Из-за трахеостомы — искусственного отверстия, которое обеспечивает возможность дыхания, — говорить Наташа могла только шепотом. Чтобы позвать медперсонал, даже был придуман условный звук, напоминающий щелканье.
— Первое, что я помню, — как издавала этот звук на всю реанимацию, — улыбается Наташа. — Я спрашивала у мамы, как себя чувствует моя сестра Ира и ее муж Саша. Ведь сразу мне не сказали, что он умер, — не разрешали.
Всего в реанимации девушка провела два месяца. Ее полный диагноз занимает девять строчек эпикриза: ушиб головного мозга, субарахноидальное кровоизлияние, взрывной перелом тела С6 позвонка с пролабированием в позвоночный канал, множественные переломы ребер, ушиб обоих легких и так далее. О том, что состояние тела изменилось навсегда, Наташа поняла достаточно быстро. А вот осознание случившегося пришло гораздо позже.
— Сперва я была лежачей. Помню, как ночью мне удалось поднять руку — на утро тут же похвасталась маме, — вспоминает девушка. — В реанимацию ко мне приходил массажист, пытался разработать суставы в плечах — я же орала от адской боли. Позже оказалось, что все нужно было делать постепенно.
У меня была уверенность: через пару месяцев я восстановлюсь.
Врачи предупреждали, что травмы серьезные, восстановление будет долгим, но к чему оно приведет — никто не сказал. Слезы начались, когда я поехала в центр реабилитации. Спрашивала маму, зачем мы сюда приехали, какой будет моя дальнейшая жизнь? Успокаивало, что мне говорили, мол, молодая, шанс есть, все зависит от того, сколько буду заниматься. Но и озвучили сразу: той жизни уже точно не будет.
А какой была «та» жизнь? Наташа с улыбкой рассказывает: она всегда обходилась без какого-то хобби, зато была везде: лыжи, плавание, фитнес, ролики, бассейн, музыкальное образование по классу фортепиано — и все это в удовольствие.
Личная жизнь тоже была налажена: задолго до аварии девушка вышла замуж, позже брак распался, а затем появились новые отношения. Закончились они спустя 1,5 года после трагедии, но подробности Наташа намеренно опускает.
Куда воодушевленнее девушка вспоминает о работе. Сразу после окончания университета Наташа устроилась в офис одного из мобильных операторов и за восемь лет дошла до руководящей позиции.
— Получилось обидно: руководителем я стала в ноябре, а в декабре случилась авария. Получается, смогла поработать на этой позиции всего 1,5 месяца, — на лице собеседницы появляется грустная полуулыбка.
На первой реабилитации, куда Наташа поехала спустя два месяца после случившегося, она сразу задала физиотерапевту главный вопрос: когда ей удастся пойти?
— В ответ мне говорили — «время». Еще рассказывали о случаях, когда люди вставали и через 8—10 лет. Это вселяло надежду — думала, что к 35 годам снова смогу ходить. Но этого не произошло, — говорит девушка.
Там же, в Аксаковщине, Наташу пробовали посадить в инвалидную коляску. Но в сидячем положении быстро начинала кружиться голова. Все движения, вспоминает героиня, были минимальными — даже сесть самостоятельно не получалось:
— Младший персонал очень помогал, но вся нагрузка была на маме. А сама я тогда не могла ничего.
До аварии Наташа жила в отдельной квартире — тогда расположение на третьем этаже и отсутствие лифта не казались сложностью. Когда все изменилось, было принято решение — дочь, прикованную к кровати, перевезут обратно в родительский частный дом. Уход за дочерью полностью взяла на себя мама.
— Привыкнуть к тому, что за мной ухаживает мама, было нетрудно — ведь она мой самый близкий человек, — добавляет Наташа. — Сложно было принять, что я ничем не могу помочь или восстановиться побыстрее.
Помню, как спустя полгода после случившегося спросила маму, зачем я выжила — чтобы сейчас мучиться? Возможно, так сказалась монотонность и однотипность новой жизни.
Момент, когда стало полегче, наступил примерно через полгода после ДТП — в 2019 году. Тогда Наташа с мамой на четыре месяца уехали на реабилитацию в Испанию. Помогли и смена обстановки, и теплый климат, и безбарьерная среда. К слову, именно в испанском ребцентре Наташа уверенно освоила коляску — настолько, что могла управлять ей без чьей-то помощи.
После аварии девушка получила выплаты от страховых — белорусской и российской. Этих денег хватило на два курса реабилитации. Одна из них — в московском центре «Преодоление». Результаты, по словам героини, ощутимы: тело теперь лучше выдерживает нагрузки, мышцы рук, спины и пресса стали крепче, улучшился хват пальцами, а главное — снизилась спастика.
— Тактильно мое тело сейчас ничего не чувствует, но внутри — да, — уверяет собеседница. — Прямо сейчас я ощущаю, как покалывает палец на правой ноге. По левой стороне внутренняя чувствительность со временем тоже стала больше.
Еще я до сих пор чувствую боль в правом плече. Мне предлагали сделать операцию, но я пока не соглашаюсь — иначе придется минимум два месяца быть без физических нагрузок, а это может привести к ощутимому откату.
Последние семь лет каждый день Наташи состоит из тренировок — либо самостоятельных, либо с реабилитологом.
— Я занимаюсь по часу пять дней в неделю — одно занятие с реабилитологом стоит 35 рублей, — уточняет девушка. — Траты покрываю, ужимаясь в чем-то другом. Например, мне больше не нужно много одежды. Не скажу, что до травмы я была модницей, но любила качественные недешевые вещи.
Позже бо́льшую часть гардероба я раздала — смысл что-то оставлять, каждый раз возвращаясь к прошлому?
Первый год я просила маму даже не показывать мне удостоверение по инвалидности — не могла и не хотела на него смотреть. Мама, кстати, до сих пор не пересматривает мои старые фотографии. Я же раньше постоянно это делала, но становилось только больнее. Сейчас периодически смотрю, вспоминаю, но уже спокойно. Возможно, пришло принятие — не себя, а того, что если расстроюсь, сделаю себе же хуже.
Но тут Наташа делает оговорку — что-то похожее на принятие пришло лишь около года назад. Сейчас слезы тоже случаются, но успокоиться получается примерно через 15—20 минут.
— А на виновного в аварии нет простой человеческой обиды?
— Я уверена, что Саша не виноват. Возможно, машину занесло при обгоне, но скоростной режим он не нарушил.
Раньше думала, мол, зачем я поехала? Но сейчас уже такого нет. Скорее чувствую страх — к чему приведет восстановление? Улучшения, бесспорно, есть: то, что было, и как есть сейчас — это земля и небо. Но я все равно постоянно нуждаюсь в помощи: не могу сама одеться, причесаться или выполнить гигиенические процедуры.
Меня злит, что до сих пор не получается уйти от подгузника, периодически нужна катетеризация. Все расписано по часам — и эта монотонность надоедает.
С годами, честно говорит мама Рита, уход за дочерью дается ей сложнее физически. Кто-то из знакомых даже советовал обрезать Наташе роскошные длинные волосы — мол, так будет проще. Но женщина категорически отказывается. А еще ласково называет дочь «Рапунцель».
По чуть-чуть Наташа становится самостоятельнее. Например, уже может есть, держа ложку и кружку. А спустя год после аварии даже смогла вернуться на работу. Правда, уже не руководителем:
— В течение четырех лет я занималась обзвоном клиентов из дома. Думаю, что работа была нужна не только из-за финансовой составляющей, но и для разнообразия. Тяжело просто так сидеть, когда жизнь идет мимо. Но, конечно, постоянные звонки поднадоели, плюс появились телефонные мошенники — люди уже не хотят слушать, могут в ответ и нагрубить.
Последний год я не работаю. Обращалась к услугам платформы, которая помогает с трудоустройством людям с инвалидностью. Для того чтобы меня добавили в базу, нужно было пройти несколько курсов — несмотря на слабость в руках, у меня все получилось. Меня похвалили, сказали, что выдерживают не все. В список я попала, но пока, к сожалению, никто из работодателей не откликнулся. При этом я понимаю, что работать нужно, пытаюсь рассматривать разные варианты.
Отношений, прямо говорит Наташа, сейчас у нее нет. Раньше получалось знакомиться с парнями в общей компании, а вот онлайн-знакомствам девушка не доверяет:
— Если честно, то и желания нет. Возможно, из-за моей ограниченности. Может быть, однажды я пересилю себя и сделаю этот маленький шажочек.
А как же страх ездить в машине? Такого, уверяет Наташа, у нее нет. Дискомфорт появляется разве что в моменты сильного разгона. С сестрой Ирой, которая также выжила в аварии, случившееся Наташа обсудила уже не один десяток раз. В разговорах между девушками до сих пор звучит вопрос: вдруг удалось вспомнить что-нибудь из событий того дня?
— Мне не страшно вспомнить что-то — скорее я даже этого хочу. Правда, не знаю, как бы я себя чувствовала после — вдруг у меня случится срыв? — рассуждает героиня.
Пока же, признается Наташа, ей сложно отличить один день от предыдущего. Подъем, завтрак, книжка, а дальше — планшет, телевизор и возможность подышать воздухом во дворе. Выбраться куда-нибудь в парк или любое другое место — это уже задача со звездочкой. Как минимум нужен один сопровождающий и машина. Из ярких событий — корпоративы на первой работе. На них Наташу иногда приглашают до сих пор, а в самом начале компания оказала и ощутимую финансовую помощь.
Но за все восемь лет, честно говорит девушка, главными поводами для радости становятся результаты. Например, когда получилось на занятии самой отвести ногу в положении лежа или прокрутить педали специального велотренажера.
Весь прогресс, уверена мама, происходит только благодаря Наташиному упорству в тренировках и реабилитациям. Этой весной российский фонд «Помощь» объявил сбор для Наташи, цель которого — оплата курса в московском ребцентре. Сейчас предстоит собрать еще чуть более 730 тысяч российских рублей, или почти 27 тысяч белорусских.
— Наши центры тоже хорошие, но бесплатные реабилитации мне уже не положены — ведь прошло больше двух лет с момента травмы, — поясняет Наташа. — В московском центре все приспособлено для людей с особенными потребностями, а еще там можно оставить меня одну — на все время за пациентом закрепляется медсестра. Поэтому для мамы это возможность перезагрузки. Сейчас я очень от нее завишу — рядом нет человека, который бы смог заменить мою маму.
Еще я благодарю Всевышнего за то, что мне удается справляться. Я делаю, делаю и делаю все, что от меня зависит.
Информацию о способах помощи Наташе можно найти здесь. Если вы хотите связаться с героиней напрямую, пожалуйста, напишите автору в Telegram или на почту tam@onliner.by.
Нравится читать Onlíner? Добавьте наши новости в «Основные источники» Google
Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро
Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by