Сажать нельзя помиловать. Репортаж из суда по делу о погибшем автомобилисте
Эта трагедия произошла в пик автомобильного бума, когда из России массово ввозили машины. Сергей Лазарев тоже решил сделать подарок жене, купил ей Citroen Berlingo. Оставались формальности — заплатить утилизационный сбор и поставить на учет. Рано утром он приехал на таможню в Молодечно и… В уголовном деле мужчина проходит как пешеход, однако на самом деле (по словам ключевого свидетеля) он только-только вышел из салона автомобиля, как его сбил ВАЗ. Пострадавший 18 дней провел в реанимации, но, увы, скончался. На этой неделе состоялся суд. Читайте репортаж Onliner.by с заседания.
Авария произошла на ул. Тамары Дудко. Той самой, которая погибла в автомобильной аварии. Жители Молодечно говорят, что на этой улице частенько происходят ДТП, в основном обходится повреждением машин. Но 24 декабря прошлого года дорожное происшествие привело к трагедии.
…Перед судом предстал коротко стриженный мужчина в годах, одетый в костюм, который как бы подчеркивал — для обвиняемого это судьбоносный день. Водителя сопровождали две молодые женщины. Забегая вперед, заметим, что его возраст еще сыграет ключевую роль в этом деле.
— Судимы? — заседание началось с обычного в таких случаях опроса обвиняемого.
— Нет, — ответ прозвучал неуверенно.
— А как же судимость по статье 206 УК [по кодексу образца 1960 года это аналог нынешней статьи 317 «Нарушение правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств». — Прим. Onliner.by]? — спросил судья.
— А-а-а, ну да. Это было в Воложине. Много лет назад.
Как оказалось, в 2000 году мужчина также сбил пешехода. Последний, к счастью, выжил. А водитель был признан виновным и осужден на исправительные работы. Судимость на данный момент считается погашенной. Однако мы не можем замолчать этот факт: ведь через 14 лет он снова совершил ДТП с пострадавшим.
Было видно, что мужчина сильно волнуется. В начале заседания он не мог ответить на банальный вопрос, сбивался и путался. Судья даже попросил его успокоиться и не нервничать.
— Водитель ВАЗ-21063 двигался по ул. Дудко со скоростью около 40 км/ч и, имея реальную возможность заранее наблюдать пешехода, проявил преступную небрежность, хотя имел техническую возможность заблаговременно снизить скорость вплоть до остановки, — зачитал обвинение прокурор. — В результате пешеход получил множественные травмы, которые относятся к тяжким. А 10 января скончался.
На вопрос, признает ли он вину, обвиняемый ответил после паузы и невнятно: «Частично да…» Его позиция стала ясной из последующего рассказа.
В то утро, когда было еще темно, он ехал на заправку на служебном ВАЗе: ему нужно было купить дизтопливо для заправки крана (мужчина работает машинистом крана в автомобильном комбинате). Он уже возвращался с АЗС, когда произошла авария.
— Было темно, свет не горел… А потом сбил человека…. Он появился резко… Никого не было, а затем резко появился спереди с правой стороны…
— Какая у вас была скорость? — спросил гособвинитель.
— Около 60 км/ч. (Заметим, что в деле фигурировала скорость 40 км/ч.)
— На каком расстоянии находился пешеход от вашего автомобиля? Сколько метров?
— Там не было никого… И счет шел не на метры, а на сантиметры.
— Когда увидели пострадавшего?
— Когда стукнул его. А так я не видел его… После случившегося притормозил, остановился. На обочине находился человек, я ему сказал: «Скоренько вызывайте „скорую“».
Этот очевидец стал ключевым свидетелем. Он был допрошен чуть позже. Мужчина, сам автомобилист, рассказал, что произошло: «Я приехал на таможню первым, чтобы заплатить утилизационный сбор. Пересек улицу, подошел к припаркованному у края проезжей части своему автомобилю. Услышал звук закрывающейся двери другой машины, и в этот момент меня окликнули [погибший мужчина. — Прим. Onliner.by]. Я повернул голову, увидел фары и отпрыгнул, или мне показалось, что отпрыгнул. Одновременно произошел удар».
По этому делу проводились два следственных эксперимента. Во время одного из них в машину сажали его участников и просили определить, с какого расстояния виден статист. Основной вывод такой: «водитель располагал технической возможностью остановить автомобиль путем экстренного торможения».
— Вы говорите, что согласны с результатом эксперимента. Но во время него было установлено, что вы могли видеть пешехода заблаговременно. Почему же не остановились? — задал вопрос адвокат потерпевшей стороны.
— Он резко появился, — обвиняемый снова обратился к знакомой уже формулировке.
Во время заседания был затронут еще один важный вопрос. Выяснилось, что действующей медсправки у водителя на момент ДТП не было, хотя зрение у него плохое (медсправка выдана с пометкой «Очки обязательны»).
— После ДТП проходили медкомиссию? — спросила адвокат водителя у своего подзащитного.
— Да. Справку выдали.
— А что было потом?
— Слег в больницу с инфарктом.
Но вернемся к обстоятельствам ДТП. Судья стал щепетильно разбираться в произошедшем и даже попросил указать на схеме, как ехал обвиняемый и где находились припаркованные автомобили:
— Какой была видимость?
— 30—50 метров.
— Скажите, при таких обстоятельствах скорость в 60 км/ч позволяла контролировать обстановку?
— Позволяла…
— А правильно ли выбрали скорость, если видимость была всего 30—50 метров.
— Может и неправильно.
— У вас был стресс? Вы куда-то торопились?
— Нет.
— А как же человека не увидели?
— Не могу ответить.
Подобная позиция характерна для таких процессов. Вина вроде бы очевидна. Но человек ссылается на некие обстоятельства. «Почему же водитель ВАЗа частично признает вину?» — этот вопрос задал прокурор. Оказалось, нарушение вменяемых ему пунктов ПДД мужчина все-таки признает и, по его словам, раскаивается. Однако возместить вред не готов.
— В силу материального положения или вам нужно время? — спросили у обвиняемого.
— У меня материальное положение слабое. Заработок маленький.
Особое возмущение у семьи погибшего вызвало то, что обвиняемый так и не попросил у них прощения. Во время судебного заседания был объявлен перерыв, чтобы стороны могли примириться.
Во время него состоялся эмоциональный диалог между женой погибшего и дочерьми водителя ВАЗа (сам обвиняемый молча стоял рядом):
— Я встретила обвиняемого возле дверей кабинета следователя. Спрашиваю: как это случилось? А он проигнорировал меня, будто меня не существует.
— Но мы в первый же день приехали в больницу…
— Девочки, я была 18 дней в реанимации. Стояла на коленях и молилась. Вас там не видела!
— Мы бы купили нужные лекарства. Но нам сказали, что вы не хотите нас видеть.
Как обычно в таких делах, нервы у всех были накалены. Жена погибшего, к примеру, во время заседания вспоминала: «У нас с мужем была идеальная семья, прекрасное хозяйство. А теперь я должна по любому поводу просить помощи: я больна, у меня проблемы с позвоночником… Мы состояли в браке 33 года. Жили хозяйством, своим трудом, а теперь…»
— Не дай бог вам пережить то, что пережили мы, — заявил сын погибшего в ответ на просьбу адвоката обвиняемого обосновать запрашиваемый моральный вред. — Те 18 дней, что он пробыл в реанимации, превратились для нас в страшное испытание. А описать свои страдания математически, в процентах я не могу. Отца не вернуть, и это вы никак не компенсируете.
— Отец очень любил моего сына, своего внука. Мальчик был для него всем. Всегда забирал из садика пораньше, чтобы побольше провести с ним времени. Папа оказывал поддержку, и финансовую в том числе. Он помогал нам всегда! — рассказала дочь погибшего.
Семья погибшего ходатайствовала о взыскании морального вреда, а также просила признать гражданским ответчиком по делу представителя комбината, которому принадлежит ВАЗ (как владельца источника повышенной опасности).
— Претензию мы признаем частично: все-таки это наш транспорт, — заявил представитель. — Но в полном объеме — нет. Предприятие находится в убыточном состоянии, зарплата не выплачена даже за апрель, счета арестованы, денег нет.
— Верните мне мужа, и у меня к вам претензий нет! — эмоционально отреагировала жена погибшего.
До этой стадии процесс шел как обычно. Но у адвоката обвиняемого был запасен весомый козырь. Собственно, он лежал на столе — вырезка из газеты про амнистию в связи с 70-летием победы в Великой Отечественной войне.
— Так как моему подзащитному исполнилось 60 лет, прошу применить амнистию, а иск оставить без рассмотрения, — ходатайствовала защитник.
Это вызвало еще более резкую реакцию у семьи погибшего:
— Как можно применить амнистию, не судив? Считаем, что не подлежит.
В перерыве родственники Сергея Лазарева возмущались: «Водитель совершил ДТП, в котором погиб человек. Вроде бы признает вину. А его взять и отпустить? Это как? И что, теперь любой пенсионер может совершить смертельную аварию и в любом случае остаться на свободе?»
Тем не менее суд Молодечненского района вынес постановление о применении амнистии. Уголовное дело прекращено. Обвиняемый освобожден от уголовной ответственности за совершение преступления, предусмотренного частью 2 статьи 317 УК. Гражданский иск оставлен без рассмотрения. Это постановление не лишает права потерпевших в отдельном гражданском судопроизводстве разрешить материальные претензии к владельцу ВАЗа. Подчеркнем, что данный вердикт суда не оправдывает водителя. Напротив, он говорит, что тот виновен, но в силу акта амнистии его освободили от уголовной ответственности. Закон есть закон.
Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. vv@onliner.by
