Цепи, грязь и лебедка: как работают эвакуаторщики в «тяжелых случаях»
Вчера мы сообщали о ДТП на внешнем кольце МКАД — один МАЗ вытолкнул другой в кювет. Грузовик снес столб и опрокинулся. Груженая 33-тонная машина стала недвижимым препятствием на пути потока. Обычный эвакуатор если бы и смог сдвинуть грузовик с места, то вряд ли бы осилил поставить его на колеса. В таких нелегких случаях владельцы тяжелых машин прибегают к помощи спецтехники. Порой перевозчики готовы отдать немалую сумму, чтобы достать упавшие фуры из кювета или даже водоема. На некоторые работы у эвакуаторщиков уходят целые сутки. Onliner.by проследил за всеми этапами процесса нестандартной эвакуации.
Авария произошла примерно в 15:30. «Я ехал в крайней правой полосе, в средней двигался другой МАЗ, — объяснял потерпевший водитель. — Он начал перестраиваться в мой ряд. Уходить мне было некуда. Я сместился на обочину, но второй грузовик продолжал „жать“. И в следующий момент я врезался в столб. От столкновения две задние оси грузовика подлетели вверх, после этого он приземлился на бок». Водитель самостоятельно выбрался из кабины, позвонил родным, на предприятие, чтобы сказать, что с ним все нормально, несмотря на то, что попал в жуткую аварию. «Повезло мне несказанно, — взволнованно говорил мужчина. — Только пару царапин на лысине. Столб ушел в пассажирскую сторону кабины. Пару сантиметров левее — и меня прижало бы крышей».
Вскоре подъехала «скорая», ГАИ — кто-то из водителей вызвал. Медпомощь не понадобилась. Когда первое волнение улеглось, а руководство водителя МАЗа уже выехало на место происшествия, начали задумываться, как теперь убрать опрокинувшийся автомобиль. Машина превратилась в преграду для движения. «Я вез снятый во время реконструкции грунт со стадиона „Динамо“, — рассказал водитель. — С песком он весил 33 тонны. Так как из кузова почти все высыпалось, в нем осталось где-то 14 тонн веса». Под словом «грунт» следует понимать обыкновенные строительные отходы, грязь. Во время столкновения у самосвала повредилась система рулевого управления, мужчина уверял, что, испугавшись, так потянул на себя руль, что сломал кулису. «Я позвонил в МЧС, — дополнил он. — Там сказали, что могут поднять МАЗ краном, но что дальше? Его же надо как-то увезти, на сцепку из-за поломки руля взять нельзя, нужно эвакуировать с частичной погрузкой — чтобы ведомые передние колеса не соприкасались с асфальтом. Решили звонить в частную специализированную контору. Пока оплачивать будем мы, а потом уже разберемся и со страховкой, и с виновником аварии».
Служб, занимающихся «тяжелой» эвакуацией, в нашей стране не так много — не больше десяти. Поэтому порой и госпредприятия вынуждены обращаться к частникам. За стандартную работу — а в нашем случае, по оценкам эвакуаторщиков, не произошло ничего сверхъестественного — просят около 5 млн. «Реально сложной работой можно назвать случаи, когда к машине никак не подберешься: из-за деревьев, обрыва, насыпи или даже воды, — рассказал Владимир, сотрудник одной из служб, подъехавший на место аварии на триал-внедорожнике Toyota. — Так, например, этим летом под Минском в реку Ислочь опрокинулся КАМАЗ. Его цистерна была под завязку заполнена нечистотами, из-за повреждений дал небольшую течь топливный бак. Кроме сложности самих работ добавилась и еще одна проблема — важно было не допустить экологической катастрофы. Если бы мы действовали неаккуратно, ее вряд ли удалось избежать. Тогда „пахали“ почти сутки. А так всегда оговариваем с заказчиком: насколько важно для него сохранить груз, не повредить еще больше машину, насколько эти требования пересекаются с временными рамками. Сумма услуги зависит и от удаленности от Минска».
Пока ждем главного «героя» — эвакуатор Iveco — инспекторы выставляют фишки, для движения оставили две полосы. Тут же образовалась пробка. Сотрудники ГАИ не скрывают недовольства: «Тут люди делом заняты, дорогу водителям освобождают, а им, понимаешь, посмотреть хочется. Если бы ехали, не притормаживая, никакой пробки, может, и не было бы». В этих словах есть доля правды. За неполные два часа «операции» в районе пересечения МКАД и Долгиновского тракта, где все произошло, случилось еще три мелких ДТП — водители «засмотрелись».
«Группа поддержки» водителя МАЗа — его коллеги — бурно обсуждают, как можно вернуть машину на колеса и оттащить ее в сторону. Приезжают профессионалы на Iveco и чуть ли не сразу разбивают планы мужчин на то, чтобы дать дельные советы: «Отойдите, спрашивать, как мы будем его поднимать, не надо. Мы знаем свою работу». Эвакуаторщики взяли за правило перед началом работ со всех сторон фотографировать машину клиента. «Чтобы избежать претензий в стиле „машина несколько раз перевернулась, но бампер был цел, это вы его поцарапали“», — иронично замечает Владимир. На парне надеты светоотражающий жилет, резиновые сапоги, джинсы, на руках — обыкновенные тканевые перчатки с прорезиненными вставками. Его коллега, а вернее сказать, начальник, которого также зовут Владимир (ему принадлежат машины-эвакуаторы), одет более «парадно»: светло-голубые джинсы, туфли. Несмотря на это, мужчину не пугает грязь, разбросанная вокруг, он уверенно подходит к опрокинутому МАЗу, осматривает со всех сторон, забирается на колесо. После быстрого осмотра звучит диагноз: «Надо снимать один кардан».
Пока Владимир достает из одного из многочисленных ящиков нужные инструменты и разматывает кабель для пневмогайковерт, Вова поясняет: «Иначе повредим коробку передач, заводить ведь нельзя». Две минуты — и карданный вал лежит рядом с обломками сбитого столба. Следом откручивают болт на переднем колесе, повисшем в воздухе. Ребята ловко взбираются на машину и, сидя на двери, прикручивают к диску «петлю» — это первая точка зацепки для троса.
В несколько прыжков молодые люди взбираются на кузов, им подают цепь с крупными звеньями, ее продевают через крепление заднего борта. Слышны крики: «Куда крепишь? Сюда давай!» Из другого ящика Iveco достают тяжелые блоки с крюками. Один вешают на цепь, другой — на трос, продетый через «петлю» на колесе, третий закрепляют на машине-эвакуаторе. «Мощность лебедки, установленной на этой Iveco, — примерно 7,5 тонны груза, — говорит Вова. — За счет этих блоков она может тянуть намного больше. С помощью трех блоков можно сдвинуть более 28 тонн. В нашем случае этого предостаточно».
«Водитель! — кричит Владимир. — Залазь наверх, ставь машину на ручник». Еще не отошедший от стресса мужчина взбирается по кабине, откуда еще недавно он чудом выбрался без травм. В это время эвакуаторщики разматывают трос с лебедки. Колеса заблокированы, значит после того как машину поставят на колеса, она никуда не покатится. Владимир включает механизм лебедки со словами: «Все отошли!» Когда трос натягивается, мужчина и сам отходит на безопасное расстояние. Как оказывается, все опасаются отнюдь не падения 14-тонного автомобиля. «Видишь, у него пульт в руках? — обращает внимание на действия своего начальника Вова. — С его помощью и управляется лебедка. В Беларуси за последние несколько лет несчастных случаев не было, но про ЧП в России писали в СМИ. Представь, как натягивается трос и что случится, если он оборвется. Как резинка отлетит, разрезая все на своем пути, так что лучше отойти».
Из Iveco выдвигаются упоры, работающие на гидравлике, зубьями они впиваются в асфальт и слегка поднимают заднюю часть кузова эвакуатора. Лебедка медленно, сантиметр за сантиметром, натягивает трос. Вначале со скрежещущим звуком металла об асфальт чуть подвигается кабина. Но в следующий момент за тросом тянется вся правая часть МАЗа. На несколько секунд все окружающие застыли в ожидании — и грузовик с грохотом, в котором смешиваются звуки разлетающегося стекла, стука железа и треска пластика, падает на колеса, покачивается на амортизаторах.
Водитель подбегает к МАЗу, указывает коллеге на царапины на ручке и элементах кабины: «Вот сюда он меня стукнул перед тем, как я в столб влетел. Видишь, даже краска его осталась». У эвакуаторщиков же свои проблемы: колеса рулю не подчиняются, а грузовик надо как-то увезти, к тому же одно колесо повисло над кюветом. Эвакуатор Iveco максимально близко подъезжает задним ходом к разбитому автомобилю, опускаются «стрелы», на которые и ляжет МАЗ. Пока эвакуатор едет на задней передаче, срабатывает довольно громкая сигнализация — все тут же отходят. Подобную действенную систему хотят установить на минские мусоровозы, чтобы избежать дворовых аварий.
На МАЗе выключают ручник. Вновь с помощью лебедки и троса приподнимают кабину. Вдруг подбегает водитель, пытается забраться в кабину, мешает при этом Владимиру.
— Куда? — кричат ему. — Отойди!
— Так мне ключи забрать.
— Какие ключи? Зачем? Сейчас сядешь за руль и уедешь, что ли?
Коллеги поддерживают шутку:
— Ты там осторожно только езжай. Гаишникам не попадись, а то накажут: мол, у вас задние стопы не горят!
А в это время машину, у которой целыми остались разве что те самые «стопы», вытащили из грязи, теперь кабина висит над асфальтированной обочиной. На «стрелу» устанавливают так называемые вилки. Кабину опускают, рессоры становятся ровно на вилки. Дополнительными тросами кабина грузовика крепится к эвакуатору — чтобы не случилось внезапной расцепки.
После нелегкой работы МАЗ наконец погружен на эвакуатор, однако уезжать пока нельзя. Дело в том, что многие грузовики оснащены не гидравлической системой тормозов, а пневматической. Воздух в отечественных машинах зачастую уходит, срабатывают колодки и колеса блокируются. Поэтому на Iveco предусмотрен специальный шланг подачи воздуха. Найти кран «воздуха» в большой машине, получившей повреждения, — непростая задача, с третьей попытки водитель, не совсем хорошо знающий строение своего МАЗа, угадывает нужный. Машину откатывают на пару метров.
В это время трактор ковшом сгребает в кювет весь грунт, перекочевавший со стадиона на МКАД. Поливочная машина наводит окончательный порядок. По обочине, во встречном для потока направлении, колонна из автомобиля ГАИ, эвакуатора и МАЗа доезжает до ближайшей развязки. Дело осталось за малым — довезти разбитую машину до стоянки предприятия-заказчика.
