1791
12 апреля 2021 в 16:53
Автор: Андрей Гомыляев

Начался суд по делу о наезде BMW на силовиков. Водителю грозит до 25 лет лишения свободы

Тихона арестовали еще в середине августа. Сначала отправили на сутки за участие в акции, а на следующий день заключили под арест с обвинением в умышленном наезде — именно так, по словам родственников, развивались события. Позже Следственный комитет сообщил, что 25-летнего парня также подозревают в ложном доносе и участии в массовых беспорядках. Минчанин побывал на Окрестина, в Новинках, где проводили психиатрическую экспертизу, на Володарке. Семья Тихона не признает вину по всем обвинениям, кроме доноса. Сегодня Минский городской суд начнет рассмотрение этого резонансного дела «о наезде белого BMW на силовиков».

Версия следствия, которая легла в основу обвинения

«11 августа прошлого года 25-летний минчанин принял активное участие в несанкционированных массовых мероприятиях на территории Минска, переросших в массовые беспорядки, — говорилось в сообщении СК. — С целью избежания ответственности он предварительно снял номера. На ул. Притыцкого, управляя BMW, он совершил умышленный наезд на обращенных к нему спиной пятерых сотрудников ОВД. Наезд был совершен на военнослужащих внутренних войск МВД, находившихся в форменном обмундировании и принимавших участие в охране общественного порядка».

«Мужчина скрылся с места происшествия, бросил автомобиль в водоеме недалеко от места совершения преступления, — такова версия следствия. — С целью создания алиби позвонил в 102 и заявил об угоне. Будучи предупрежденным об уголовной ответственности за заведомо ложный донос, сообщил недостоверную информацию об обстоятельствах перемещения автомобиля и попросил организовать его поиск».

Версия Ольги, жены Тихона

— Компания друзей, среди которых был и мой муж, собиралась встретиться 11 августа на Грушевке. Поездили по городу, на пр. Пушкина попали в пробку. Стали объезжать затор и вновь оказались «запертыми» на ул. Притыцкого у ТЦ «Скала». За рулем белой BMW находился Тихон. Поток медленно, но двигался. Хотели доехать до поворота, свернуть и ехать домой. Они пропустили пару машин скорой, потом движение резко застопорилось. Выбежал ОМОН, стал целым рядом наступать сзади.

— Парни увидели, что из соседних автомобилей начали вытаскивать людей и бить их. Следом стали дергать ручки в BMW, но было закрыто. Выбили левое заднее стекло. Муж испугался, что с ними будет то же, что и с соседями, и вывернул в правую свободную полосу.

— Он сигналил, чтобы силовики расступились. Ехал на аварийке, снизил скорость и сделал все, чтобы никого не задеть. Лобовое стекло оказалось разбито, но муж был уверен, что никто не пострадал. Сзади в машину стреляли из оружия, на крышке багажника остались следы от пуль. Считаю, он не просто так поехал, он спасался. Неизвестно, что бы было, если бы его достали из автомобиля.

— BMW уехал с того места. Потом остановился, друзья выбежали, а муж поехал дальше. То ли его реально преследовали, то ли ему в страхе что-то казалось, но он был явно дезориентирован. Район муж не знал. Он свернул с ул. Глебки в сторону торгового центра, а этот проезд заканчивается тупиком. В панике выехал в парк Тивали, не заметил, куда направил машину, и она оказалась в пруду. Выбрался и поймал такси на соседней улице, приехал домой. Дома он с жутким испугом начал говорить, что BMW угнали. Он сходил в РУВД и написал заявление об угоне. Потом лег спать. На следующий день нас вызвали в тот самый парк — мол, автомобиль нашли. Никто не скрывался, мы поехали вместе. Там уже были сотрудники СК, позже нас отвезли в РУВД. Я его ждала на крыльце, а потом мне сообщили, что он не выйдет — признался в ложном доносе.

— В следующие дни я искала его. Спустя два дня фамилия всплыла в списках волонтеров. На следующее утро его отпустили — оказалось, он был на Окрестина. Тихон приехал домой и рассказал, что произошло вечером 11-го числа (во вторник), — его слова я и передала в хронологической последовательности. В пятницу я успела его нормально покормить, он помылся... и в домофон позвонили: «Откройте, милиция». И вот его забрали опять. Позже по телефону я выяснила, что ему вменяют умышленный наезд, покушение на убийство сотрудников ОВД. 

Начинается суд

Сегодня Минский городской суд начинает рассмотрение этого дела. Тихона обвиняют в участии в массовых беспорядках, покушении на убийство сотрудников ОВД и заведомо ложный донос. Санкция ст. 362 УК РБ за покушение на жизнь сотрудников ОВД предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок от 10 до 25 лет.

Обвиняемый имеет высшее образование, женат, детей нет, до задержания работал инженером, судим не был, неоднократно привлекался к административной ответственности за нарушение ПДД. В качестве потерпевших выступает пять молодых людей.

Прокурор зачитывает обвинение: водитель представлял, что автомобиль является источником повышенной опасности. Поддался на призывы к несанкционированным массовым мероприятиям, переросшим в массовые беспорядки, сопровождающимся погромами, поджогами, повреждением имущества. В машине нашли зарядное устройство, бинты, йод, защитные очки, каски, респираторы, бело-красно-белое полотнище с изображением всадника на коне. Не подчинился требованиям сотрудников ОВД, присоединился к действиям толпы. Намеревался уйти от ответственности: снял номера госрегистрации, заблокировал двери автомобиля. Наблюдая на дороге препятствие в виде сотрудников ОВД в форме, осознанно наехал на них со спины. Трое сотрудников упали на проезжую часть, двое на машину. Реализуя умысел на убийство, водитель умышленно ускорился. Далее двое военнослужащих, опасаясь за свою жизнь, перекатились по капоту и упали на проезжую часть. Умысел на убийство не удалось довести до конца по не зависящим от него обстоятельствам. После обвиняемый скрылся. Он же для сокрытия следов заехал на автомобиле в водоем, со своего номера позвонил в 102 и заведомо ложно сообщил об угоне.

Тихон вину признал частично: не признал вину в покушении на убийство, участии в массовых беспорядках. Признал виновность в ложном доносе.

Показания потерпевших

Вначале предложили опросить потерпевших военнослужащих. Судья спрашивает у них:

— Возражений против порядка нет?

— Так точно.

— Возражений нет?

— Нет.

Выступает первый потерпевший В. — молодой человек 1991 г. р. со среднеспециальным образованием, сержант, служит с апреля 2020 года:

— Были наложены обязанности по охране общественного порядка, 7 августа прибыли в Минск для охраны общественного порядка, задачи менялись. В день происшествия был в форме внутренних войск, с шевронами на левой руке, в каске с забралом, с налокотниками, наколенниками, защитой на плечи. С собой были спецсредства: резиновая палка, газовый баллончик, щит. На ул. Притыцкого были деструктивные элементы (кто мешает жить гражданам, бросают коктейли Молотова, устраивают беспорядки), мы их оттесняли, шли в три шеренги, я был в первой. Растянулись между домами. Машины на улице искусственно создавали пробки. За полчаса до нашего случая в военнослужащих врезался Volkswagen.

На ул. Притыцкого у перекрестка с Глебки услышал крик. Гудков не слышал. Удар пришелся в правое колено, экипировка снизила последствия. Был обращен к авто вполоборота. Увидел свет, различил, что это был белый седан. Скорость не определил: события быстро развивались. Я упал, ко мне подбежала наша медслужба, оказали первую помощь и увезли в госпиталь МВД.

Считаю, угроза жизни была. Я мог упасть и удариться головой. Я составил иск о возмещении вреда, денежные средства (500 рублей) возмещены, других претензий к обвиняемому нет.

В ответах на вопросы адвоката парень заметил:

— Мы шли по проезжей части, нам дали приказ идти по проезжей части. Дали команду, сзади шел наш командир. Впереди толпа по дорогам бегала. В нас бросали камни. Уперлись в ряд машин, мы их обошли. Никого не трогали, машины не вскрывали, палками не стучали. Перед перекрестком остановились — по команде. На другой стороне перекрестка был деструктивный элемент. За нами шли другие военнослужащие, они там оставались. О том, что машина проехала через них, никого не задела, я не слышал. Рапорт о покушении я сам не писал, как я должен был поступить по уставу, я не знаю. Все документы — от руководства. Заявления о привлечении к ответственности за покушение на убийство я не писал.

Второй потерпевший — еще один молодой человек, военнослужащий с 2019 года, сержант. Он родом из Орши.

— Был в командировке в Минске для охраны правопорядка, пресечения массовых беспорядков. Прибыли в столицу 7 августа. Был в амуниции, с собой имел спецсредства: газ «Шок», резиновая палка, щит. На Притыцкого видел массовые беспорядки, кидали камни, строили баррикады, использовали лазеры. Нас привезли на Пушкинскую, и мы их гнали. Движение на проезжей части было заблокировано, мы шли по ней. Некоторые люди в машинах сигналили, символика мне не попадалась. Имели ли машины возможность разъехаться, не помню. Но вроде бы имели. После случая с Volkswagen (за 40 минут до случая с BMW) нам сказали уделять особое внимание тем авто, что остались позади шеренги.

Оказались на перекрестке. Автомобиль не видел. Произошел удар сзади, пришелся на заднюю часть голени. Меня перекулило на капот, спиной. Каким-то образом перекрутился — по инерции. Когда падал, прижал щит к себе, чтобы упасть на него. Спина трошки болела, два дня. Колено еще. Не обращался за медпомощью, госпитализирован не был. Экипировка минимизировала последствия. Ударялся ли головой, не помню. Протестующие не изменили поведения: как бегали, так и бегали.

Вред возмещен, три-четыре дня назад пришла бумажка. Больше претензий нет.

Вот что он сообщил, отвечая на вопросы адвокатов:

— Непосредственная обязанность на основном месте работы — охрана осужденных. Цвет формы в день происшествия — зеленая с белым, экипировка — черная. После случая с Volkswagen мы получили приказ досматривать автомобили. Основания? Нам сказали. С людьми в машинах не говорили. Выдвинулись и шли — нам сказали, мы делаем. Почему мы, пешеходы, шли по проезжей части? Сказали. Нам нужно было согнать протестующих с проезжей части. Сначала были машины, потом люди. Куда машины могли уехать? У них была возможность повернуть налево и направо. На самом перекрестке скопления машин не видел. Считаю, они специально блокировали нам движение. «То, что надо» (видимо, имеется в виду рапорт. — Прим. Onliner) писали потом, когда приехали из Минска.

Третий потерпевший - тоже военнослужащий, работает по контракту с 2018 года в должности дежурным КПП. Говорит, задачу ставили "выше по должности", как и у других, спецсредства и экипировка были, оружия - нет. Его показания:

- Приехали на Притыцкого, вышли из автобуса, потому что была пробка. Водители сигналили, протестующие кидали камни и бутылки. Я шел в первой шеренге. Осмотр машин мы не проводили. На перекрестке поступила команда "Стоп", остановились, ждали дальнейших указаний. Впереди, перед нами машин не было, были люди. Светофор не работал - может, протестующие отключили. Не знаю, работал ли он. Я не выстроил логическую линию, что машины стоят из-за того, что впереди стояли люди.

- Звука от машины не помню, было шумно. Потом - удар сзади в голень, я оказался на капоте. Предполагаю, проехал метров 30. Это было, наверно, 5-10 секунд. На скорость не обращал внимания. Спрыгнуть с капота я решил сам, перевернулся в левый бок, упал в конце перекрестка. Поворачивал ли авто, резко тормозил или увеличивал скорость - не знаю, не до этого было. Присутствовала ли угроза жизни, мог ли я попасть под колеса машины, не скажу. Возможно... Телесных повреждений не было, я вернулся в строй. Амуниция не получила повреждений, потертостей.

- Исковые требования возмещены в полном объеме, претензий больше не имею.

Четвертый военнослужащий — Андрей из Орши, работает в воинской части по контракту с 2019 года. Был одет, как и другие пострадавшие, утверждает, что оружия не было:

— Выехали из Дома офицеров. Куда прибыли, я не знал, потому что не местный. Позже выяснил, это была «Пушкинская». Там уже были подразделения, мы должны были их сменить. Дорогу нам преградили машины — наверное, намеренно. Эти люди нам не мешали, но были другие, которые бросали камни, зажигательные вещества, фейерверки, петарды. Указания проверять машины в пробке не слышал, такого не видел, потому что был в первой шеренге. Говорили, нужно опасаться авто сзади.

Почти выстроились. Я был около тротуара, услышал звук приближающейся машины — звук двигателя. Сигнала не слышал: было шумно, другие авто сигналили. Обернулся, удар пришелся на бедро и щит, тот ударил в щеку, в челюсть. Упал, во рту был привкус крови. Отвели за строй, там оказали помощь. В итоге прикусил щеку, остался синяк. Угроза жизни, возможно, присутствовала. Экипировка помогла избежать более серьезных травм. В первоначальных показаниях потерпевший указал предполагаемую скорость BMW в 20 км/ч, уточнил, что видел двигавшийся автомобиль 1,5 секунд.

Из стоящих машин ничего не бросали. Но за шеренгой шла техника, эти автомобили могли помешать. Наша пешая колонна пропускала движущийся транспорт. Легковушки, которые мы обошли, могли на перекрестке уехать влево и вправо.

Исковые требования (200 рублей) возмещены. Претензий к обвиняемому нет.

Последний потерпевший также из Орши, он имеет среднеспециальное образование, работает дежурным КПП. В его показаниях повторяется сказанное другими молодыми людьми. Приведем слова, которые не пересекаются с предыдущими:

- На дороге были мусорки, лавочки. Мы были в бронежилетах, защищающие от удара ножа. Досматривать авто не было приказа, мы их не трогали. Оборачивался. видел, что другие военнослужащие походили к машинам, о чем-то разговаривали, но не били, не вытягивали никого. Автомобили могли разъехаться. Кто хотел домой, тот уехал. За нашей шеренгой шла резервная группа, какая у них задача была, не знаю. Все они в балаклавах, чем они занимались, не написано же.

- Перед ударом я услышал крик, панику, начал поворачиваться налево, и в этот момент произошло столкновение. Болело, но травм не получил. Субъективно, водитель ехал на первой передачи, авто набирало скорость. Сигнал сзади не слышал, только нарастающий звук двигателя. Мог ли слышать сигнал - не могу ответить. Саму машину не видел. Отдышался, дальше встал в строй. После инцидента рапорт не писал, сделал устный доклад. Претензий не имею.

Во время предварительного опроса он заявлял, слышал свист колес (как с места резко трогаться) или ремня - точно не знает.

Выступает обвиняемый

— 10-го числа я работал из дома. Позвонил другу, предложил поездить по городу, посигналить, посмотреть, что происходит: может, флешмобы, позитивные события. Цель была покататься на машине в компании друзей. К нам присоединилось еще двое товарищей. Из-за множества перекрытий пришлось ехать в объезд, дворами. Около двух часов ездили. В 23:00 я направился в сторону дома, на пр. Пушкина, и попал в затор на перекрестке с ул. Ольшевского. Там автомобили сигналили, но ничего опасного не происходило, все было мирно. Выехать оттуда уже не было возможности, где-то час прошел. Я решил поехать на Матусевича в сторону МКАД, чтобы объехать. На Матусевича также была пробка, потому решил проехать знакомым путем (живу в другом районе), только к полуночи оказался на ул. Притыцкого. Но и там был затор. Одного пассажира высадил.

Я увидел, что на встречной полосе люди снимали номера. Я тоже сигналил, приветствуя другие машины, и тоже решил снять номера, чтобы меня не привлекли за нарушение ПДД. Опасался, номера зафиксируют камеры на МКАД. Решил так сделать в первый раз.

В третьем ряду подъехал к концу очереди на перекрестке Притыцкого — Глебки. В какой-то момент увидел в зеркало шеренгу со щитами. Думал, они продут, мы спокойно поедем дальше. Мы просто сидели, ждали. Сотрудники со щитами прошли. Потом увидел, что слева сотрудники в форме со щитами вытащили двух людей и положили лицом в асфальт. Когда стоял в пробке, никаких беспорядков я не видел. Где-то вдалеке я слышал фейерверк, более ничего не видел: не баррикад, ни коктейлей. Развернуться там было нельзя, о движении задним ходом мыслей не было. Когда вытащили людей в соседней машине, я испугался. Это было жестко. Те люди ничего не делали, как и я. А их уложили на землю и направили оружие. Я опасался жесткого применения силы к себе. Опознавательных знаков у силовиков не было. Когда подошли люди в спецформе и с оружием к моей машине, начали дергать ручки дверей, у меня не было сомнений, что со мной поступят так же, как с людьми из соседнего авто. И я решил ехать. Двери в авто были заблокированы автоматикой. Я чувствовал угрозу жизни и здоровья.

Скоро кто-то стал дергать ручки моей машины. Испугался, решил срочно уезжать. Включил аварийку, начал двигаться. После этого один сотрудник ударил дубинкой по стеклу, другой — по кузову. Я продолжил движение, стал сигналить, моргать дальним светом фар. Видел, что впереди стоит группа людей (человек 20). Перед ними я притормозил. Группа стала расступаться. Я заметил, что кто-то слева направил оружие в мою сторону. Я пригнулся и поехал вперед. Никого на капоте не видел. Слышал постоянные удары по кузову дубинками. Через 1—2 секунды я приподнялся и понял, что уже нахожусь на перекрестке. Не предполагал, что кого-то сбил.

Я поехал по встречке к ТЦ «Скала», друзья вышли, а я вернулся к ул. Глебки. Заметил микроавтобус с силовиком. Подумал, преследуют. Вернулся и съехал в парк. Тогда я не знал, что это парк. Был дезориентирован, съехал в водоем. Сильно испугался, заглушил авто, забрал документы и портмоне. Вышел на улицу — это была ул. Матусевича. Домой уехал на такси.

Не знал, как представить ситуацию жене, сказал, мол, угнали. Она заметила: раз угнали — надо звонить в 102. Но я пошел в отдел. Не нашел вход. Позвонил в 102, там ответили, со мной свяжутся. Я отправился домой, мне позвонили, я вернулся. Сказали, нужно писать заявление. В нем указал, якобы авто было припарковано с нарушением и его могли эвакуировать. Позже мне сообщили, что BMW найден, я с женой отправился туда. Там работали следователи. Мы поехали в РОВД, там я признался в ложном доносе, что я сам заехал. В отделении я пробыл 8 часов, потом увезли в СК. Там был еще один допрос. Потом —  вновь в милицию, административное дело за участие в несанкционированных акциях, назначили трое суток ареста. После освобождения пробыл дома полдня, потом за мной заехали сотрудники и показали видео. Сказали, я задержан по уголовному делу. С тех пор я был под стражей.

BMW принадлежит отцу, 3—4 года я ездил по доверенности (она уже просрочена), технеисправностей не было. Были вмятины в области левых дверей и капота. С собой взял бутылку воды, с собой у меня был женский рюкзак. Я работаю инженером в стройотрасли (контроль бетона, установление его прочности), выезжаю на объекты, где возводятся здания, периодически использую средства защиты: там пыль, грязь, арматура. Они нужны и на стройке, и в лаборатории. Дома я обрабатываю результаты. Поэтому в рюкзаке лежал респиратор, очки, йод. Также в авто лежала белая строительная каска, хоккейный шлем (остался со школы как память, возил с собой, пока дома был ремонт). Был с собой и флаг, я его купил за несколько месяцев до всех событий. Потому что он мне нравится. Я подписан на один известный всем телеграм-канал. Ознакомиться с его содержанием я не мог: не работал интернет.

На вопрос, согласен ли он с результатами президентских выборов, обвиняемый попросил уточнить, какое отношение это имеет к рассматриваемому делу. После того как прокурор настоял на ответе, молодой человек заметил: «Затрудняюсь ответить».

О том, что в городе были массовые беспорядки, я не знал. Новостями я интересуюсь, но возможности прочитать их не было (интернет не работал). Пробки были не из-за машин, а из-за перекрытий ГАИ. В пробке лично я символику не демонстрировал, потому что был за рулем. О беспорядках, о которых рассказывают потерпевшие, ничего не знал: интернет же не работал. Видел все нормально. Сейчас ношу очки из-за того, что в СИЗО подсело зрение. Медсправка позволяет мне ехать без очков.

В заседании объявлен перерыв.

Читайте также:

Auto. Onliner в Telegram: обстановка на дорогах и только самые важные новости

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onliner без разрешения редакции запрещена. nak@onliner.by

Автор: Андрей Гомыляев