Лев Черепахо возил не только корреспондента «Красной Звезды» Илью Эренбурга, автора лозунга «Убей немца!», а впоследствии и термина «оттепель», но и Михаила Шолохова, Константина Симонова, Василия Гроссмана. Черепахо родился в Минске, учился в 26-й школе и одновременно в Осоавиахиме, который готовил людей к обороне страны. Там окончил школу автомехаников и водителей. Прошел стажировку в гараже Минского облисполкома, права получил за полгода до начала войны. На машине гаража облисполкома с ответственными руководителями выехал в эвакуацию в Могилев. Ему тогда было 17. А после пришел приказ о мобилизации. Лев Яковлевич рассказал о буднях водителя во времена войны.
Читать на OnlínerМоих начальников прикрепили к резерву политсостава. Чтобы меня призвать, я должен был быть военнообязанным, а мне было только 17 лет. Я приписал себе возраст. Выполнял разные задания, почти каждый день попадал под бомбежки. Когда на Западный фронт прибыл корреспондент «Красной Звезды» Яков Милецкий, меня закрепили в его распоряжение. После Могилева оказался в Вязьме, Балашихе, потом в Москве. Постоянно возил Милецкого. Когда на фронте начинались какие-то события, к нему приезжали корреспонденты из редакции «Красной Звезды»: Шолохов, Эренбург, Симонов, Прокофьев, Гроссман. Кто-то из них почти всегда был с нами. Когда фронт был близко от Москвы, военкоры практически не находились в редакции. Когда фронт отдалился, они уже не успевали в редакцию с материалами. Передавали их через телефонный узел политуправления фронта. Писали в землянке, штабе, на коленке, в машине. Все хотели как можно быстрее передать материал. Иногда заезжали в дивизии, где были свои редакции, пользовались их машинами. Фотокорреспонденты просили летчиков передать снимки, сами летали.
Однажды мы остановились на развилке дорог, я вышел осмотреть машину. Услышал выстрел. Потом увидел, как с балкона второго этажа коттеджа на землю упал здоровенный эсэсовец. Мне сказали, что он целился в меня. Машины на передовую не ездили по одной, всегда с охраной. Охранник выстрелил из-за моей спины раньше немца. Он меня спас. А потом Яков Милецкий нашел в Каунасе ювелира, и тот на рукоятке парабеллума, из которого немец в меня целился, выгравировал надпись. Его оформили на меня как именное оружие. Я сдал его только в 1946 году. Во время службы обошлось без ранений.
Вернулся в Минск в 6 утра 3 июля, тогда в нем были только танки и партизаны, основные войска, пехота еще не вошла. Мои пассажиры сказали: «Он знает, куда ехать». Я приехал прямо к дому. До войны он стоял там, где сейчас длинный красный дом по улице Танка. На его месте была только куча мусора. Соседи меня узнали и рассказали, как погибли мои родители и сестра. Немцы сожгли их вместе с домом. Был в родном городе только проездом.
Обычно домом была моя машина, «эмка». Милецкий часто спал в ней вместе со мной. Я приспособил сиденья, чтобы они откидывались назад и получался диван, разжился подушками... Потом из редакции прислали «Виллис». В нем было хуже. Машина хорошая, но если нет жилья, тогда плохо. Машины мои не ломались. Чему там ломаться?
Победу встретил в Кенигсберге. Там были страшные бои, мясорубка. Немцы сопротивлялись до последнего. Много наших погибло. 27 апреля мы выехали в Москву: начальство хотело встретить победу там. Приехали 1 мая. В конце мая вышел из поезда на вокзале, от Минска ничего не осталось. Весь город был виден как на ладони. Люди жили в землянках. Через отдел кадров военного округа был направлен в трибунал Минского гарнизона, возил председателя. Демобилизовался 9 июля 1946 года. В военкомате встретил друга моего отца, которого назначили директором мебельной фабрики. Он позвал меня к себе и назначил начальником гаража, где я потом и работал, закончив главным механиком мебельного объединения. На пенсию я фактически не выходил, уволился за три недели до отъезда в Америку в 1994 году.
Для американцев День Победы — это не событие. Российский консул пригласил всех наших ветеранов и вручил юбилейные медали. В своем ветеранском кругу мы всегда собираемся. Это самый большой праздник жизни, который я знаю. Сейчас же мне 92 года. Езжу почти каждый день. Сегодня проехал 40 миль. Мне легче ездить, чем ходить.