О чем эта статья

• Маршрут №62 и утро 3 марта 1980 года
• Как произошел разлив бензина на Запорожской площади
• Почему автобус не смог выехать из огня
• «Люди выпрыгивали в огонь». Что вспоминали пассажиры «Икаруса»
• «Не хотелось верить в реальность произошедшего». Как спасали людей
• Как слухи о трагедии расходились по Минску
• Кого из водителей осудили
• Спустя 13 лет катастрофа повторилась в Москве
• Что изменилось после трагедии

Подкаст доступен на Apple Podcasts, YouTube Music, Castbox, Spotify и других платформах.

Маршрут №62 и утро 3 марта 1980 года

Это был понедельник, обычный будний день. Несмотря на календарную весну, погода оставалась зимней: стоял легкий мороз, город был запорошен снегом, вдоль дорог лежали сугробы.

Желтый «Икарус» 62-го маршрута шел по привычному расписанию. Трехдверный автобус без «гармошки» — 260-я модель. В то время такие венгерские машины наряду с советскими ЛАЗами составляли основу автобусного парка Минска.

Маршрута №62 давно не существует, но в начале 1980-х он считался одним из самых протяженных в городе — водители даже жаловались на утомляемость. Он начинался в только что построенном микрорайоне Зеленый Луг-6 на севере столицы и заканчивался у Автозавода — на другом конце города. Метро тогда еще строилось, и для жителей зеленолужских новостроек «шестьдесят второй» был одним из самых быстрых способов добраться до работы в промзонах на конце Партизанского проспекта.

Было около 11:00. Час пик уже закончился, и салон не был переполнен, как это обычно случалось утром и вечером. Один из выживших позже вспоминал: все сиденья были заняты, еще несколько человек стояли на задней площадке. В «Икарусе» этой модели было 22 кресла, значит, в салоне находилось около 30 человек. За рулем был стажер — молодой и еще неопытный водитель.

Как произошел разлив бензина на Запорожской площади

В разреженном потоке «Икарус» приближался к большой кольцевой развязке — месту пересечения улиц Столетова, Запорожской и Металлистов (сегодня — Филимонова). В народе этот перекресток называют Запорожской площадью. Заехав на кольцо, водитель автобуса заметил на подъеме бензовоз ЗИЛ с перекошенной цистерной. Позже следствие установило: она перевернулась из-за лопнувших креплений — вероятно, во время поворота. Горловина оказалась закрыта неплотно, и бензин хлынул на асфальт.

В сети встречается версия, будто цистерна накренилась почти на 90 градусов, а водитель ЗИЛа сначала пытался закрыть люк, упираясь в него спиной, а затем оставил место происшествия, никак не обозначив разлитие топлива, и пошел искать телефон, чтобы сообщить на автобазу.

В это время водитель автобуса приблизился к бензовозу и заглушил двигатель. Не исключено, что стажер за рулем «Икаруса» и его наставник не заметили, как начали развиваться события, и не понимали, что автобус уже стоит в луже бензина. Либо просто не осознавали всей опасности.

Существуют разные версии того, что происходило дальше. По одной из них, водитель открыл переднюю дверь, после чего часть пассажиров вышла на проезжую часть и стояла рядом с автобусом. По другой версии, открылась задняя дверь — но уже тогда, когда автобус горел. Сделал ли это водитель или кто-то из пассажиров дернул аварийный рычаг, точно неизвестно.

Внезапная остановка особого беспокойства у пассажиров не вызывала. Они понимали, что впереди произошла авария, но паники в салоне не было. Большинство, вероятно, оставалось на местах, ожидая, что автобус вскоре тронется, как это обычно бывает. Тем более водитель не объявлял эвакуацию — значит, ничего серьезного, как казалось, не произошло.

Возможно, свою роль сыграла и погода. В ясный сухой день растекающийся по асфальту бензин был бы заметен издали, а при открытых окнах его пары быстрее сигнализировали бы об опасности. Но тем утром на дороге лежала снежная грязь, окна, вероятно, были закрыты. А возможно, сказался стресс и полное непонимание того, как действовать в нештатной ситуации, не прописанной в инструкциях.

Почему автобус не смог выехать из огня

Третьим участником будущей трагедии стал «Москвич» с надписью «Медицинская служба» на борту — такие машины использовали для подвоза медработников. Водитель легковушки также не оценил опасность и подъехал близко к бензовозу, фактически машина оказалась в луже топлива. По какой-то причине в этот момент заглох двигатель. Водитель машинально повернул ключ в замке зажигания: в стартере возникла искра, пары бензина вспыхнули. Раздался хлопок.

«Москвичу» удалось выехать из огня. Водитель автобуса тоже попытался тронуться. Но мотору, расположенному под полом, не хватало кислорода: в этой зоне уже бушевало пламя. Автобус заглох и больше не двигался. В салоне началась паника.

«Люди выпрыгивали в огонь». Что вспоминали пассажиры «Икаруса»

Вот как те минуты вспоминала минчанка Евгения Владимировна — одна из немногих, кому удалось спастись. В тот день она вместе с мужем ехала в поликлинику и сидела в конце салона. Воспоминания женщины в 2006 году публиковала газета «Рэспублiка»:

«Сначала все оторопели. Потом люди повскакивали со своих мест и начали кричать, чтобы водитель открыл двери. Я сняла с ноги сапог и начала бить им по заднему стеклу, но безрезультатно. Через некоторое время водитель открыл заднюю дверь. Люди начали выпрыгивать. Я стала было кричать, но муж на меня цыкнул, и я замолчала. Потом говорю ему: „Давай прыгать!“ Он — ни в какую. Дескать, если выскочим, то сгорим. Я дернула его за пальто и выпрыгнула на что-то мягкое. Как оказалось, на лежащую в огне женщину. И потом уже ничего не помню».

В салон проник едкий черный дым. У пассажиров были считанные мгновения, чтобы оценить ситуацию и принять решение: остаться в горящем автобусе или выпрыгнуть наружу — прямо в огонь. Лишь сугробы в нескольких метрах давали шанс на спасение. Многие, увы, ничего не успели предпринять: дым оказался настолько токсичным, что люди теряли сознание после нескольких вдохов.

«Не хотелось верить в реальность произошедшего». Как спасали людей

В это время к Запорожской площади уже мчались пожарные машины. Франц Пасканов, работавший тогда начальником городского штаба пожаротушения, вспоминал, что на улице Столетова образовалась пробка и к горящему автобусу пришлось добираться по тротуару.

Вот что он рассказывал журналистам в 2006 году:

«То, что довелось увидеть на месте происшествия, невозможно передать словами. Первой на мостовой увидел беременную женщину. Никогда не смогу этого забыть — скрюченные обгоревшие руки обнимали живот, словно она пыталась защитить так и не родившегося младенца. Рядом мужчина, женщина и еще мужчина. Тела безжизненные, хотя и не полностью обгоревшие. Автобус потушили. Зрелище не для слабонервных — черный остов, в котором в невероятных позах застыли люди. Вернее, то, что от них осталось. Они не сумели пробиться сквозь пламя. Не хотелось верить в реальность произошедшего. К тем, кто подавал хоть малейшие признаки жизни, сразу бросалось несколько пожарных-спасателей. Не представляете, каким огромным было желание вытащить и спасти хотя бы кого-нибудь».

Выжить удалось лишь тем, кто смог выпрыгнуть из салона и, пробившись через огонь, добраться до сугробов. Пострадавших приводили в чувство, уносили на носилках, доставляли в реанимации и ожоговые отделения. В это время пожарные считали тела погибших.

Точное число жертв, вероятно, установили не сразу — потребовалась экспертиза обугленных останков. Считается, что пожар унес жизни 23 человек: 22 пассажиров и водителя автобуса. Выжили девять. Среди них была и Евгения Владимировна, выпрыгнувшая через открытые двери. Ее муж остался в салоне.

«Сначала нас привезли в 6-ю больницу, — вспоминала она. — Я все о муже спрашивала. Но его не было ни в палатах, ни в реанимации. Потом всех обгоревших перевезли в 3-ю клинику. Родные, когда приехали навестить, не узнали меня. На лице живого места не было. Плакать я не могла. Соленые слезы на обожженное лицо — это страшная боль. Поэтому только кричала: от крика мне становилось легче…»

Как весть о трагедии расходилась по Минску

В те годы подробности о происшествиях такого плана редко попадали в газеты и на телевидение. Но скрыть похоронные процессии и остановить слухи было невозможно. Пенсионерка Нина Михайловна подтверждает: Минск знал о трагедии. Вот что она вспоминает:

«Об этой катастрофе я узнала от своей коллеги, с которой мы работали в Институте мелиорации. Она была на похоронах женщины, сгоревшей в том автобусе. Рассказывала, что хоронили ее в закрытом гробу и был момент, от которого у всех внутри все сжалось. У женщины остался ребенок, маленький мальчик. Еще до трагедии он сделал для мамы розочку из бумаги, подарок к 8 Марта. И вот с этой самой розочкой он пришел на похороны, положил на гроб... Все вокруг плакали.

Никакого памятника на месте трагедии не поставили. Но каждый раз, когда я проезжаю мимо, в голове без всяких напоминаний мелькает мысль: «Здесь случилась беда, здесь горели люди». И ведь школа рядом — дети видели весь этот кошмар своими глазами».

Государство взяло на себя расходы по организации похорон погибших. Ходили слухи, что тем, кто остался в живых и нуждался в улучшении жилищных условий, выделили квартиры, выплатили по три тысячи рублей. По тем временам немалые деньги.

Кого из водителей осудили

О следствии и судебном процессе по делу о катастрофе на Запорожской площади известно совсем немного. В ходе разбирательства водители бензовоза и «Москвича» были признаны виновными в трагедии. Водителя бензовоза осудили на 12 лет, водителя «Москвича» — на 5 лет лишения свободы. Конечно, на скамье подсудимых оказался бы и водитель автобуса, чья вина в случившемся еще более очевидна. Но дать отчет о своих действиях в тот роковой день он так и не смог — вскоре скончался в больнице.

Можно ли было избежать столь чудовищной трагедии?

«Много думал об этом и уверен: это не роковое стечение обстоятельств, а результат необдуманных действий, — делился мыслями с журналистами бывший пожарный Франц Пасканов.— Трагедия могла и не случиться, если бы водитель автобуса не въехал в бензиновую лужу, а свернул в пешеходную зону, не растерялся и сразу открыл двери, если бы водитель «Москвича», трезво оценив обстановку, просто покинул бы свой автомобиль, а не старался его спасти…»

Спустя 13 лет катастрофа повторилась в Москве

В истории Минска и других городов Беларуси, к счастью, нет других примеров, когда аварии с бензовозами провоцировали бы многочисленные человеческие жертвы. Но та катастрофа, увы, не стала исключительной в своем роде. Спустя 13 лет после минской трагедии нечто подобное повторилось уже в Москве.

24 июня 1993 года на Дмитровском шоссе водитель тяжелого КаМАЗа-контейнеровоза не рассчитал поворот и задел цистерну стоявшего рядом бензовоза. Удар привел к трещине, и топливо хлынуло на дорогу. За бензовозом стояло три троллейбуса — горючее начало течь в их направлении. В какой-то момент произошло возгорание. Водитель лишь одного из троллейбусов попытался выехать из огня на встречную полосу и тем самым спас множество людей, за что впоследствии был награжден орденом «За личное мужество». В том пожаре погибли 11 человек, ожоги получили еще несколько десятков пассажиров. Автокатастрофа на Дмитровском шоссе до сих пор считается крупнейшей в истории Москвы.

Что изменилось после трагедии

Подобные катастрофы приводят к пересмотру и ужесточению правил перевозки опасных грузов. Сегодня бензовозы обозначены оранжевыми проблесковыми маячками, оклеены специальными лентами, строго определены маршруты и временные рамки их передвижения по городам. Так, опасные грузы нельзя перевозить по улицам с интенсивным движением общественного транспорта, вблизи школ, детских садов, больниц, зрелищных учреждений и зон отдыха. Соблюдение этих правил контролируется как с помощью систем GPS, так и регулярными инспекциями. Водители специального и общественного транспорта проходят обучение и знают порядок действий на случай различных форс-мажоров. Неподвластен всевозможным инструкциям и регламентам лишь пресловутый человеческий фактор, который зачастую и приводит к самым печальным последствиям.

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by