«Планы на будущее? Сначала выйти». Суд над 18-летним виновником смертельного ДТП
По статистике самыми дерзкими водителями считаются молодые люди от 18 до 25 лет и девушки от 24 до 28 лет. Как говорят, им хочется погонять, ощутить вкус большой скорости, у многих еще нет собственной семьи, а потому не развито чувство ответственности и безопасности. Но это все демагогия психологов. Мы бы хотели рассказать, с чем сталкивается совсем еще молодой водитель после того, как из-за «неразвитых чувств» происходит непоправимое. На днях в суде Борисова рассмотрели дело 18-летнего парня, который спустя четыре месяца после получения прав ехал на Audi и на скорости около 80 км/ч врезался в Mazda. Водитель последней машины погиб, а обвиняемый был приговорен к колонии.
«Audi под управлением водителя 1996 года рождения со второстепенной не пропустила Mazda, ехавшую из Минска по главной, — тезисно описали обстоятельства аварии форумчане. — Водитель Mazda погиб. Предположительная скорость Audi — свыше 100 км/ч. Водитель и пассажиры Audi отделались синяками, пассажирка Mazda в больнице с переломом ключицы и сотрясением мозга. Для извлечения погибшего из автомобиля потребовалась помощь спасателей».
На суде выяснилось, как именно пересеклись пути двух машин. Почти все участники процесса — люди молодые, лишь отец погибшего водителя выделялся среди присутствующих. Правда, по словам родственников, в последнее время он абсолютно дезориентирован — буквально за месяц семья потеряла двоих молодых ребят. Зал заседаний для многих казался настолько непонятным местом, что многие, теряясь, искали помощи в глазах юристов. Однако отвечать пришлось самим. Первым выступил обвиняемый — ранее не судимый юноша 1996 г. р. со средне-специальным образованием, окончивший строительный лицей. Устроиться на работу не успел, попал в ДТП.
«Признаю вину полностью, — прежде чем описать события того вечера, заверил он. — Права получил в середине мая, а в начале октября произошла авария. За рулем чувствовал себя уверенно. В тот вечер был дома у друга, спиртного не пил, позвонил товарищу, поехали на встречу на Audi 80 моей мамы. Приехали на место, подобрали еще одного парня и отправились к тому в гости, спешили. На перекрестке не помню каких улиц (плохо знаю названия) попал в ДТП».
Судья и гособвинитель вопросами заставили молодого человека более подробно рассказать о последних перед аварией минутах: «Проехал пару десятков метров, преодолел „спящего полицейского“ и стал развивать скорость. Приостанавливался ли? Не помню. Эксперимент показал, что было около 80 км/ч. Дорога хорошо просматривалась. Проехал два перехода, не снижая скорость. Приближался к перекрестку. Обычно там работает светофор, но поздно вечером он только мигает желтым. Стоят знаки приоритета (по результатам эксперимента, знак заметен с расстояния в 84 метра). Моя дорога — второстепенная. Справа по ходу движения моей машины находится стройка, забор загораживает обзор (естественно, на небезопасной скорости. — Прим. Onliner.by). Взглянул налево в соседнюю полосу — там поворачивала легковушка. Подумал: значит, свободно. Сам ехал в среднем ряду. Кто-то из пассажиров успел выкрикнуть „Надо уступить“, но было уже поздно. Да, в безопасности не убедился. Одна-две секунды — и удар. Потерял сознание. Очнулся в больнице, когда укололи иголкой, чтобы взять кровь на анализ. Почему не притормозил, не могу объяснить, не пойму, как так все произошло — ведь сотни раз там проезжал».
Чтобы составить психологический портрет обвиняемого, представители сторон задали несколько личных вопросов. «Какие планы на будущее? Сначала выйти. Потом устроиться на работу, — без особого энтузиазма заметил парень. — В общем, как у всех. Моя семья уже выплатила 2,6 млн семье погибшего за траты на суд. Хотел принести извинения, но не было возможности — не давали номер телефона. К тому же было страшно». Адвокат уговорила его все же извиниться — хотя бы во время заседания. Этот монолог напоминал знакомую картину из школьного прошлого: плохо подготовленный ученик перед доской с горем пополам зачитывает стихотворение, глядя при этом в потолок. «Очень много думаю о тех событиях, — через силу затянул обвиняемый. — Глубоко сожалею, каждый день. Выражаю чувство глубокого соболезнования. Могу представить, как потерять близкого. Никакие деньги, сроки не вернут его. Мне тоже с этим жить». Глаза парня и потерпевших так и не встретились во время этих слов. Позже стало ясно: семья погибшего не верит в его раскаяние. Отец водителя Mazda, супруга (от себя и от имени ребенка) и пострадавшая пассажирка потребовали выплатить в общей сумме более 350 млн морального вреда.
У каждого потерпевшего были свои причины. Отец потерял старшего сына: «Меня разбудил ночью телефонный звонок: „Авария. Его больше нет“. На место происшествия мне не разрешили поехать родственники, сказали, не выдержишь. Когда умирает сын, словами не описать, — теряется смысл жизни. Дома у меня стоит его фото, я с ним здороваюсь, прощаюсь перед уходом на работу. Думал, со временем пройдет, но только хуже становится». 25-летняя вдова водителя Mazda практически все заседание с трудом сдерживала слезы: «Тяжело вспоминать, как на твоих глазах из разбитой машины достают тело мужа. Сын постоянно спрашивает, где папа. А я пока ему не объяснила — не могу. Не понимаю, что значит „боялся подойти с извинениями“. Лихачить на большой скорости было не страшно, а подойти боязно? Прошу строгое наказание».
Высказалась и еще одна потерпевшая — девушка, ехавшая в Mazda и получившая в результате удара травмы: «Я несколько недель провела в больнице с переломами, только недавно смогла взять на руки своего ребенка. Мой отец был вынужден взять длительный больничный. Так что есть основания требовать возмещения морального вреда». Она же рассказала о дне, когда произошла авария, глазами человека, ехавшего в Mazda: «С утра поехали в Минск делать ремонт — вешали потолки. Целый день работали, под вечер управились. К 23:00 подъехали к Борисову. Водитель у нас был аккуратный: я периодически посматривала на спидометр и замечала, что едем без превышения. Перед перекрестком я еще раз глянула — было 50 км/ч, дальше — не помню. Даже удара. Очнулась в больнице. Парни из Audi тоже в ней были. Они видели нас, когда выходили курить, но ни разу не подошли. Тоже считаю, что наказание должно быть строгим».
Первые минуты после столкновения запомнил таксист, ехавший за Mazda: «Успел только подумать: „Куда?!“ — и машины уже врезались, закрутились, одну из них с центра перекрестка выбросило на клумбу. Audi даже не тормозила перед ударом, скорость была, может, под 100 км/ч. А вот Mazda катилась медленно. Наверное, водитель знал, что впереди могут стоять инспекторы ГАИ — их там часто видели. Я подбежал, достал из Mazda девушку (пострадавшую), она сама ничего не предпринимала, только слушалась команд, которые ей давали. Кто-то подбежал еще. Пощупали пульс у водителя — не было, уже не дышал. Удар пришелся прямо в дверь. Вызвали „скорую“ (позже медики установили, что причиной смерти стали серьезные травмы головы). Отсоединили клеммы аккумулятора. Во второй машине вроде все целы были, только у обвиняемого оказалось разбито лицо. Как он себя повел, не скажу».
Остальные участники аварии — пассажиры обеих машин — также ничего не могли вспомнить об ударе и первых минутах после него. По их словам, все потеряли сознание. Запомнился лишь опрос одного из товарищей обвиняемого. Тот вступил в спор с судьей, уверяя, что из-за забора стройки не видно пересекаемую улицу, что и стало, по его мнению, причиной ДТП. «Сам за руль не сел. У меня уже было два нарушения за скорость, а ехать мы собирались быстро, — объяснил свидетель. — Я доверял водителю, он прежде ездил уверенно. Только раз получил штраф за превышение. Меня спрашивали, почему мне было безразлично его нарушение. Этого я не могу объяснить». «Он хороший человек, — дал характеристику товарищу другой пассажир Audi. — Мы с трех лет дружим. Права получили почти одновременно. Ездил он аккуратно, уверенно».
Правда, как выяснилось, за четыре месяца водительского стажа у обвиняемого набралось пять нарушений по линии ГАИ: превышение скорости и отсутствие страховки. Ясность внесла мать обвиняемого, владелица Audi: «Машина у нас в семье около пяти лет. Страховка всегда была при мне, сын попадался за то, что документа у него с собой не было. Когда подвозил меня, никогда не превышал — может, опасался. Когда я советовала ему опередить, например, автобус, всегда говорил: „Мам, ты что, торопишься?“ Разрешала ему ездить, может, раз в неделю. В тот вечер я попросила его поменять крыло автомобиля. Он потом позвонил, сказал, что не нашел. Добавил, что встретил друга и будет кататься до вечера. Около двух ночи мне позвонили и сообщили о ДТП. Он тяжело переживал случившееся. Встретиться с родственниками погибшего мешала совесть, тяжело смотреть в глаза этим людям (в ходе заседания этого так и не случилось. — Прим. Onliner.by). Когда он еще лежал в больнице, при первой встрече сказал мне: „Лучше бы я, чем тот мужчина“. Я, признаюсь, испугалась: сын один в медучреждении, на восьмом этаже. Мало ли? Забрала его домой. Поначалу он не разговаривал, потом потихоньку стал что-то говорить. Вспоминал, что не сбросил скорость, но ехал на четвертой передаче».
Суд пришел к следующему выводу: 18-летний водитель нарушил три пункта ПДД и не выполнил требование знака, что и привело к аварии. Сразу после объявления приговора (парню назначили 2 года 6 месяцев лишения свободы в колонии) молодого человека взяли под стражу, сообщили присутствовавшие на заседании. Матери виновного, как владелице автомобиля, необходимо выплатить по 70 млн в качестве возмещения морального вреда каждому из четырех потерпевших. Приговор пока не вступил в силу и может быть обжалован.
Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. nak@onliner.by
