Илья Шинкевич — известный белорусский хоккеист. Национальная сборная, «Динамо Минск», «Юность», «Шахтер», «Металлург», подмосковный «Витязь» — это лишь неполный перечень команд и клубов, где он выступал. Но сегодня — не про хоккей. Сегодня Илья в гостях у Юрия Краснова, преподавателя и инструктора по вождению. И это первый выпуск нашего совместного проекта с Betera, где спортсмены, блогеры, селебрити будут рассказывать о своем опыте за рулем и автомобильных предпочтениях, а мы — оценивать их навыки.
— На машине ездить умеешь? — так инструкторы заводят знакомства.
— Конечно! У меня права с 18 лет, а мне в этом году уже 37. Я постоянно за рулем, — с улыбкой отвечает Илья.
Обычно Шинкевич ездит на своей проверенной BMW 7-Series (E65), но сегодня у нас замена: вместо BMW №7 на площадку выходит Geely Okavango, потому что где это вы видели, чтобы экзамен по вождению, пусть и импровизированный, сдавали на своей машине.
Усаживаемся по местам.
— Ага, смотри, чисто стиль BMW: локоть на центральный подлокотник, и только левую руку на руль, — подмечает Краснов. — Молодец, мы этого ждали.
— На трассе я двумя руками рулю, — водитель пробует спорить с арбитром. — У меня же отец — гонщик. Я всему у него учился.
— О, так тебе повезло! — уважительно говорит преподаватель, который, напомним, также гордится, что водить его учил папа.
— Да. В детстве я у него на коленках ездил, потом у нас был картинг. А как подрос — он давал мне уже самостоятельно проехать за рулем: не в городе, конечно, а где-то в деревне, где никого не было.
Отец Ильи Шинкевича — Александр Шинкевич — профессиональный гонщик в мотокроссе, член сборной Советского Союза.
— Ты, выходит, потомственный спортсмен. А в хоккей ты как попал, если папа мотокроссмен? Ехал на мотоцикле и случайно увидел клюшку?
— Отец действительно привел меня в спорт: изначально, понятное дело, в мотокросс, плюс я занимался BMX — трюковой ездой на велосипеде. Причем папа был моим тренером, — рассказывает Илья. — А хоккей появился случайно. Отец работал также на СТО, и к нему обслуживать машину приезжал хоккейный тренер. Он и обратил на меня внимание, сказал отцу, мол, приводи своего на физподготовку — в любом спорте пригодится. Я стал приходить, съездил с командой в летний лагерь. А что мне малому: много ребят, коллектив — интересно же! Ну я и прикипел. Потом тренер говорит отцу: «Твой же все равно с нами занимается, пусть и на лед приходит». Я и пришел: в 10 лет, когда все сверстники в команде уже катались. Ничего: за год я до них дотянулся и так остался в хоккее.
— Вот и у меня так, — кивает инструктор. — Отец был за рулем, и я с детства мечтал быть водителем. Выходит, осуществил мечту, и до сих пор вождение автомобиля — это мое любимое дело.
У нас пока разминка. Видели, как хоккеисты кружатся по площадке перед матчем, пробуют лед? Вот что-то похожее.
— То, чем мы с тобой займемся, называется «комментируемое вождение» — есть такой метод обучения и оценки навыков. Ты — едешь, я — комментирую и, если нужно, что-то подсказываю, объясняю, — говорит Краснов. — Пока у меня хорошие впечатления: ты комфортно едешь для пассажиров — это большой плюс.
— Эм... — замялся Шинкевич. — Если честно, я когда один в машине, то езжу немного иначе.
— Это понятно. Но ты явно умеешь держать себя в руках, когда нужно. Кстати, а хоккей повлиял на то, как ты водишь машину?
— Сложно сказать. Наверное, это больше зависит в принципе от темперамента. В жизни я спокойный, а вот в игре в силу своей позиции в команде — я же играл в защите — мне приходилось быть жестким. Не жестоким, не из самых грубых, но силовым.
— Вы же в хоккее и деретесь?
— Случается. В такой драке у меня сломан нос. Но все же я не был тафгаем — такие ребята дерутся постоянно, в этом их роль на площадке. Правда, постоять мог и за себя, и за партнеров.
— А хоккеисты на бокс ходят? Ну чтобы уж если вломить кому, то нормально, по науке.
— Раньше была такая практика, но, опять же, для тафгаев: ребята не особо хорошо играли в хоккей, зато умели махать кулаками. И в этом состояла часть стратегии: сыграть пожестче с лидером команды соперников, оказать на него давление и в прямом смысле, и психологически. Понятно, что лидер не будет драться: у него другие задачи и зачастую другая весовая категория — он это знает. Поэтому все грубые моменты подмечаются, и на площадке при смене появляется тафгай, который и будет успокаивать задиру в другом коллективе: надо — словом, а надо — так и делом. Сейчас хоккей другой, борьбы по-прежнему много, но грубости меньше, поэтому тафгаи как класс почти исчезли.
— А какие правила, когда бой прекращается?
— Когда упали: или оба, или кто-то один. А бывает — драка же происходит в конце смены, — оба уже так намахались, что устали: схватились друг за друга — клинч, и все становится понятно. «Ну что, хорош?» — «Хорош!» И разошлись.
Но дорога — не хоккей, здесь эмоции бывают неуместны. Хотя, как мы знаем, провокаций и грязной игры тоже хватает.
— Мне проще, когда я один в машине — на все смотрю спокойнее. А вот если жена за рулем и ее кто-то подрезал, например, — закипаю моментально, — Илья даже меняется в лице при этих словах.
— Ну это понятно — защитник, — кивает Краснов. — Я, правда, тренирую себя сохранять спокойствие в любой ситуации, что бы ни происходило. Не стоит оно тех нервов, тем более случается что-то постоянно.
— Вот да! У меня была ситуация: поворачиваю от «Минск-Арены» на проспект Победителей — там поворот из двух полос — и хочу сразу свернуть на АЗС из второго ряда. А сбоку от меня едет человек — я вижу, что он еще далеко. Все нормально, думаю: проскочу и ему не помешаю. А он, видно, захотел меня проучить — на газ нажал. Я понимаю, что формально я не прав, но зачем так делать?
— Это у нас сплошь и рядом: искусственно спровоцировать ситуацию, а потом кричать, что кто-то тебе не уступил.
— Он мне сигналит, а я ему показываю жестом, дескать, ну что уж, ты сам так захотел. Так он меня объезжает, останавливается, бежит ко мне. Я выхожу, он видит, что парень крепкий и все как-то не так, как он представлял, и сбавляет ход. Я ему: «Ну что ты ко мне бежишь, ты же сам хотел меня проучить!» И он как-то поостыл: «Ладно», — говорит. По рукам ударили и разошлись.
МКАД, Логойский тракт и небольшие улочки в стороне — это не маршрут ГАИ, но Краснов, указывая дорогу, явно проверяет нашего водителя в разной обстановке.
— А теперь поехали «площадку сдавать». В жилой комплекс Vogue — мне там условия нравятся, — с явным подтекстом предлагает инструктор.
— У-у, знаю. Сам бы я туда не поехал — там плотненько, не всегда и припаркуешься, — настораживается водитель.
— Вот и оценим твои навыки, — преподаватель хитро улыбается. — Кстати, о парковке. Я как-то учил супругу одного нашего известного футболиста. Так она мне рассказывала, что муж у нее водит машину нормально, но есть проблема с парковкой, а заниматься у него особо времени нет. И он, когда приезжает домой, звонит ей и просит, чтобы она вышла машину припарковала.
— Ну я вроде справляюсь. Впрочем, как сказать: с диагоналкой тоже вопросы бывают, — в голосе Ильи слышатся сомнения. — Кстати, здесь, на Макаенка, была картинговая трасса когда-то — я там ездил.
— Была. И вот забрали у детей спортобъект.
— И автошкола тут была, я там учился.
— Точно! Это говорят, что Минск — большой город, а начнешь спрашивать — все мы где-то рядом ездим. Ты в автошколе учился, а я в те годы — ну, может, чуть раньше — отсюда трактор забирал, когда в ГАИ Первомайского района работал. Садишься и едешь в Уручье машины тягать, которые не по правилам припаркованы. Не пересекались мы с тобой? — смеется Краснов.
В Vogue все как обычно — найти парковочное место не так просто. Наконец замечаем пространство, куда при желании поместился бы наш Okavango. Вы бы не стали там парковаться, а у Шинкевича выбора нет: инструктор сказал — надо делать.
— А тут камеры есть, интересно? — как бы про себя спрашивает водитель.
— В машине или на доме?
— На доме как раз не надо, — смеется хоккеист.
Первая попытка — немного мимо ворот.
— Заехал на бордюр колесом. И столбик у тебя сбоку, имей в виду, — предупреждает инструктор.
— Это что значит: не сдал?
— Ну почему — есть еще вторая попытка.
Условия сложные — снег: сами знаете, каково сейчас во дворах. Но Краснов неумолим.
— Так и Илья не первый день замужем, — жестом судьи он отвергает все оправдания. — Давай!
Водитель вдруг собрался, улыбка исчезла с лица, и вторую попытку он выполнил идеально — придраться было не к чему.
— Класс! Как чистый щелчок под перекладину от синей линии, — одобряет инструктор. — Площадка сдана! Давай теперь выруливай вон туда.
— И что, мы там проедем? — осторожно спрашивает Шинкевич.
Придется.
Илья живет за городом и от плотной городской застройки уже отвык. Поэтому маневрирование в узком пространстве дворовых проездов ему явно удовольствия не доставляет.
— Но вообще это хорошая тренировка: машины повсюду стоят, люди ходят, сугробы там и сям, — бодрится хоккеист.
— Ты, кстати, сколько дней очищал свой двор после снегопада? Или у тебя, может, есть какая-нибудь специальная техника?
— Нет, страдают только моя спина, шея и руки. Столько нападало, что, конечно, пришлось потрудиться, снег чистил каждый день. Сейчас вот погода получше. То есть как получше: для машины как раз похуже — у меня же дизель, заводиться стало труднее.
— А гаража нет?
— Гараж есть — в том-то и вопрос. Я очистил территорию вокруг, а въезд в гараж у меня отдельно. И на этот въезд не то что сил не хватило, а лень-матушка меня одолела. Не почистил, начались холода.
— А вот у меня вопрос по ПДД, — вдруг говорит водитель. — Например, выезжаю из двора, а дороги — как сейчас — не везде почищены. Или машины припаркованы вдоль выезда так, что вдвоем не разминешься. И я выезжаю, а навстречу заезжает другая машина — я ее не видел до этого, только в последний момент. Выезд узкий: кто кому должен уступить?
— По правилам, выезжая на главную дорогу, ты должен уступить дорогу транспорту, который там едет. А при разъезде уступает тот, на чьей стороне находится препятствие. Но в такой ситуации, которую ты описал, когда пространство ограничено — один водитель хочет заехать во двор, а у тебя нет возможности нормально выехать, — я бы сказал, что именно он должен тебя выпустить. Это всем упростит жизнь, в том числе ему самому. Но это не по ПДД, а по логике вещей, — отвечает Краснов. — Впрочем, ситуации бывают разные: может, он уже заехал, и проще тебе освободить ему дорогу, чем ему сунуться задним ходом на главную. Поэтому нужно коммуницировать: посмотрели друг на друга, оценили ситуацию и по-человечески разобрались. Принципиальность в такой ситуации только во вред.
Наконец вырвались из тесных дворовых проездов на простор проспекта. Выдохнули.
— Вообще, мне вождение в удовольствие, особенно если ехать куда-то далеко, за город — люблю путешествия, — говорит Илья. — Понятно, что город, особенно в часы пик, или такие загруженные дворы — это не всегда приятно, но в целом я отношусь к этому спокойно. Особенно в Минске. Потому что я же поиграл и в России — знаю, как бывает.
Помню, поехал я однажды из Подольска в Москву, на Белорусский вокзал, семью забирать. А Подольск — это пригород, километров 50 ехать, не больше. Я тогда провел за рулем восемь часов. Москва стояла, я стоял вместе с Москвой. Стоял и думал: а чего я не поехал за семьей в Минск?
В Москве я так встревал дважды: на восемь часов и потом еще на пять. После этого узнал, что есть еще метро, и оно часто выручает.
В Минске не так, здесь если 20 минут постоял — это уже максимально серьезная пробка.
— А как тебе наши водители — чувствуешь разницу после Москвы?
— В целом все хорошо, на мой взгляд. Единственное, что замечаю: когда включаешь поворотник и хочешь перестроиться, все обязательно ускоряются, чтобы проехать перед тобой. В чем проблема? В Москве такого нет: там пропускают, а потом едут за тобой — никаких вопросов.
— О, это привычка, менталитет наших людей, — активно закивал Краснов. — Когда-нибудь и у нас эта перестройка произойдет.
— Зато в России так спокойно не перейдешь дорогу — там пешеходам не уступают, как у нас. Я ведь в разных городах играл, и выездные матчи были: там на переходах всегда нужно смотреть в оба, — добавляет Илья.
— В этом плане у них осталось так, как было при Советском Союзе: автомобиль главный, остальные не должны мешать ему ехать, — подтверждает инструктор.
— Они, конечно, затормозят, но только когда ты смелости наберешься, чтобы пойти. Иначе будут ехать до конца.
— Так они специально едут, чтобы пешеход испугался и не пошел. А тебя пропускают, потому что ты с клюшкой и на коньках — мало ли что.
— А тебя сотрудники ГАИ как — узнают?
— Обычно да. Если не в лицо, то потом по фамилии, как права посмотрят. «О, так это же вы!» — «Да, это я».
— Отпускают?
— Да как сказать, скорее наоборот — внимания больше. В последний раз останавливали, спрашивают: «А ты на зимней резине?» Ну конечно я на зимней!
— Ну мало ли — ты же хоккеист, льда не боишься. А с «письмами счастья» как?
— Два за месяц — стабильно, — вздыхает Шинкевич. — В Солигорск ездил на «Матч звезд» Betera-Экстралиги — дважды попался в одном месте: когда туда ехал и потом обратно.
— Ха! У меня летом так, а зимой писем поменьше, — смеется Краснов. (Он еще не знает, что вскоре после этой встречи получит очередное послание в почтовый ящик.)
— Но в целом у меня нарушений особо и нет — стараюсь ездить адекватно. По молодости был порезче, а теперь... — Илья махнул рукой. — Адреналина мне и на площадке хватает. Плюс мои хобби: и на мотоцикле я езжу по бездорожью, и в соревнованиях «Горячий лед» участвовал — понравилось.
— Задний привод в такую погоду проблем не доставляет? Почему ты вообще остановил выбор на BMW?
— Моей первой машиной была спокойная трехдверная Nissan Almera — попробовать, поездить. Поездил, поднаторел, что-то заработал. И отец сказал: «Выбирай „немца“: Mercedes или BMW — вот две хорошие машины». BMW мне понравилась больше, вот с тех пор я на них и езжу. Пробовал и другие марки, но не мое. Я, короче, «бээмвист».
Сейчас у меня 7-Series. Была и «пятерка», и X5. Ощущения? «Семерка» самая комфортная. X5 мне тоже очень нравился: и дорогу держал классно, и ехал отлично. А опасных ситуаций из-за заднего привода особо и не было, так, по мелочи. Зато я запомнил, как еще по молодости на Nissan на заснеженной дороге в Бобруйск решил обогнать фуру. Зря я это сделал: пронесло метров 20 боком, кое-как словил машину — можно сказать, повезло.
— То есть столько лет на BMW, а опасная ситуация у тебя была на Almera?
Шинкевич смеется и разводит руками.
— Мне нравится, как ездит Илья. Видно, что он спокоен по натуре: где надо, он добавит скорости, резкости, но сделает это осознанно, вполне безопасно для себя и окружающих, — Краснов дает свою оценку водительским навыкам нашего гостя. — Есть у него, знаете, такая аура спокойствия. Я думаю, даже на площадке соперники чувствовали эту ауру и перед силовым приемом понимали, что сейчас, конечно, прилетит, но прилетит спокойно, четко и аккуратно.
Кроме того, видно, что он водитель опытный и оттого расслабленный. Иногда даже слишком. Я заметил, что иногда не включает указатели поворотов — в ситуациях, когда рядом никого нет и формально как бы ничего страшного. Иногда, когда раза три-четыре нужно глянуть по зеркалам, не едет ли машина, он посмотрит только два раза. И на этом опытные водители попадаются. Но он все-таки спортсмен, у него иначе работает периферическое зрение, у него другая реакция. Я думаю, этим он может компенсировать такие моменты. Ну и видно, что он добрый.
— Я добрый, да. Только на своем «пятаке» не добрый, — улыбается Илья.
— Точно! Не хотел бы я с тобой встретиться на «пятаке», — жмет руку хоккеисту Юрий. — А на дороге — удачи!
Илья Шинкевич — эксперт Betera, который дополнил хоккейные партнерства лидера iGaming-индустрии. Вместе с ним в «звездной» команде — Алексей и Илья Протасы, Артем Левшунов, Егор Шарангович и Михаил Грабовский, которые украшают своим участием различные активности компании.
А если вы поклонник хоккея, то можете испытать себя вместе с Betera. Для всех новичков компания подготовила особое приветственное предложение — фрибет до 100 рублей на спорт и до 500 фриспинов на онлайн-казино сразу после регистрации и пополнения счета!
Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро
Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by