Почем фунт хлама? Мы поинтересовались судьбой старых автомобилей в наших дворах

12 января 2017 в 8:00
Автор: Андрей Рудь. Фото: Глеб Фролов

Почем фунт хлама? Мы поинтересовались судьбой старых автомобилей в наших дворах

Собака у бетонного забора флегматично лижет мороженого зайца, как эскимо. Попутно поглядывает, чтоб никто не утащил сугробы и торчащие из-за ограждения остатки автобуса. Лет пять назад планировалось, что на этой площадке в агрогородке Еремино под Гомелем развернется высокотехнологичное предприятие по утилизации старых автомобилей — чтобы все красиво, правильно, с разделением материалов и прочей экологией. Тогда казалось, что у этой идеи большое будущее — ведь количество машин на одного белоруса растет еще быстрее, чем этот белорус успевает жаловаться на жизнь. Математически нас должно было завалить старым железом уже давно, но нет же, смотрите — ходим. Мы покопались в отечественном автохламе и выяснили, куда он исчезает из дворов.

— Оказалось, что никому это не надо, — гомельчанин Валерий Паночин когда-то мечтал запустить современную линию по утилизации автотранспорта, но идея ушла в песок. — Это направление может быть интересно только при условии, что его поддержит государство, которому важно цивилизованное обращение с отходами.

Теперь предприниматель специализируется на других, более прибыльных и востребованных направлениях — в частности, на автоэкспертизе. Паночин выдает организациям заключения о том, целесообразно ли машину чинить или все же дешевле отправить в лом. Вообще-то, технически он может и утилизировать что-нибудь, да никто не просит — владельцы находят другие способы избавиться от старого железа. А древний Ikarus стоит как памятник красивой мечте.

Когда-то автобус числился при спортивной школе. В выпотрошенном салоне — остатки бумажек из счастливого детства.

— Сиденья, коробка передач, мосты, резина — все снято, жидкости слиты, — перечисляет Паночин, которому этот Ikarus много лет назад передали для утилизации, но так и не оплатили работу. — Остался кузов, надо бы разрезать да сдать. Все руки не доходят.

В то же время предприниматель прекрасно понимает прежнего хозяина этой рухляди.

— Утилизация крупного транспорта — это всегда убыточно для владельца. Разделка вот такого автобуса стоит около 10 тысяч рублей новыми. Это включая транспортировку, утилизацию резины, пластика, стекла и прочего. Сумма, которую владелец получит за образовавшийся в результате металлолом, не покроет затраты. И это настоящая проблема для организаций, у которых нет собственной технической базы для разделки такого старья.

Валерий Паночин утверждает, что по промзонам да по закрытым территориям можно насобирать множество грузовиков, автобусов, легковых машин, которые никогда уже не поедут. Их число растет, на утилизацию у хозяев денег нет.

— Например, с давних времен осталось море грузовиков ЗИЛ-130. Но сегодня эксплуатировать эту машину нет никакого смысла, даже если она полностью исправна. У нее же расход до 40 литров на 100 км, тогда как современный МАЗ той же грузоподъемности расходует 17 литров. И эти ЗИЛы никуда не делись, так и стоят на территории предприятий.

Об ужасах «народной» утилизации ходят былины, которые ни один директор вам не подтвердит. Но звучит красиво. Будто бы есть такой способ: старый автомобиль ставят между двумя бульдозерами и плющат вместе с содержимым.

Другой метод больше подходит для небогатых организаций, у которых нет ни бульдозеров, ни денег на нормальную утилизацию. Когда машина окончательно умирает, с нее первым делом откручивают все, что может пригодиться самим. То, что осталось, тащат в лес, «к партизанам», там ставят. Через год мало что остается — то, что не растащили лесные обитатели, рассасывается под воздействием природных факторов.

Впрочем, поверить в эти легенды сложно. Есть же какая-то отчетность, есть контролирующие организации, которые способны подсчитать число грузовиков, не прошедших государственный техосмотр, и сравнить с общим числом стоящих на учете.


Если промышленный транспорт копится незаметно для нас по промзонам да задним дворам, то легковой автохлам — на виду. Посягает на самое святое, что есть у горожан, — парковочные места. Тем не менее коллапса, который предрекали пессимисты, не случилось. Куда же все это девается?

Исторически сложилось, что ломом (не только автомобильным) активно интересуются «вольные металлисты». Что ни говори, с «санитарной» функцией они справляются прекрасно. Об эффективности парней на гужевых повозках ходят легенды. В одной специализированной организации много лет назад мне рассказали байку на эту тему. Поступил звонок от гражданина: нашел «предмет, похожий на авиабомбу». Сообщил координаты и пошел по своим делам. Когда прибыли на место, увидели головную часть бомбы, торчащую из земли. А также ушлых металлистов, которые, кряхтя, грузили на подводу заднюю часть с оперением.

Но с автомобилями эти люди справляются не всегда — не всякий удается погрузить на телегу. Значительную часть препарируют на авторазборках. Нам незачем знать, куда уходят вредные отходы, лучше считать, что раз их не видно — значит, их нет.

Каждое утро милиция в сводках докладывает, сколько тонн металла, пробиравшегося на восток в убитом грузовике или фургоне, захвачено за прошедшую ночь. Типовое сообщение: «…Задержан ГАЗ-3307, принадлежащий неработающему Н., под управлением Б., который без сопроводительных документов перевозил лом черного металла весом 7,4 т. Машина и груз доставлены в РОВД».

Но железный поток не остановить. Ведь там платят от 8 российских рублей за кило (примерно 26 белорусских копеек — вдвое больше, чем у нас) и не задают вопросов. А значит, есть смысл рисковать.


Пытаясь повыгоднее сдать гипотетическую «копейку», ржавеющую где-то под Ратомкой, принимаюсь обзванивать профильные организации.

В «Белвтормете» печально сообщили, что у частных лиц машины пока не принимают — нечем рассчитываться. Но выразили надежду, что ситуация изменится.

Зато в «Коопвторресурсах» моему автохламу обрадовались как родному:

— Привозите! Расценки — 14 копеек за килограмм минус 5 процентов на примеси.

Но вариант с самостоятельной доставкой мне не нравится. Ищу того, кто заберет сам. После серии звонков по странным номерам из интернета, мне перезванивает некий Геннадий:

— Что у вас? ВАЗ без двигателя? Надо, чтобы вы сами разрезали его на четыре части, тогда заберу по 12 копеек за кило. Но если там меньше 500 кг, то нам неинтересно приезжать.

В следующей частной фирме, за секунду прикинув расстояние и предполагаемый вес автохлама, просто с ходу назвали цену:

— Готовы приехать и забрать в течение дня. Заплатим 30 рублей.


Администрация Советского района в Гомеле весьма активно ведет борьбу с брошенными машинами. Их находят и уничтожают.

— Процедура отработана, — рассказывает начальник районного отдела ЖКХ и благоустройства Максим Руссель. — Наши специалисты собирают информацию о неэксплуатируемом транспорте, стоящем во дворах. Сведения о таких автомобилях могут также поступить от жильцов и от милиции. Затем направляем запрос в ГАИ, стараемся найти владельца, чтобы выслать ему извещение о необходимости в течение месяца убрать или отремонтировать машину. В большинстве случаев на этом этапе проблема решается. Если найти хозяина невозможно или он не реагирует — эвакуируем автомобиль на штрафстоянку. Впоследствии владельцу придется оплатить счет за перевозку и хранение. Утилизировать машину мы можем после того, как суд признает, что у нее нет хозяина.

По информации Максима Русселя, на данный момент «в процессе» около 40 транспортных средств — стоят по дворам, ждут эвакуатора либо реакции владельцев. Всего же за последние три года в районе утилизировали 64 автомобиля.

Чтобы отличить безобидные «подснежники» от вредного автохлама, предусмотрена инструкция. Перечислены формальные признаки неэксплуатируемого транспортного средства: отсутствуют стекла, колеса, элементы кузова, имеются видимые повреждения, при которых запрещено участие в движении... Кроме того, если прошло больше полугода с тех пор, как истек допуск к участию в движении, машина уже может считаться автохламом.


Отправляемся на утилизацию очередного экземпляра. Он отлежал положенное время на охраняемой стоянке, теперь пора на разделку. За добычей уже прибыл МАЗ «Гомельвторчермета».

— Вон та, посередке, — работник стоянки показывает на останки легковушки, притаившиеся среди других таких же развалюх.

Машина после аварии, хозяин от нее отказался, решением суда она приговорена к утилизации. Водитель грузовика манипулятором вытаскивает белую Mitsubishi Eclipse, отправляет в кузов и увозит в последний путь.

…Посреди бескрайней площадки «Гомельвторчермета» стоит разинув зубастую пасть так называемый разрыватель. Наша Mitsubishi уже взвешена и положена рядом. Здесь заканчивают жизнь автомобили, от которых отказались владельцы. Но включат агрегат только когда накопится достаточно «корма» — ради одной машины запускать слишком расточительно.

— После разрывателя большие куски поступят на очистку, массивные части — на резку, — рассказывает начальник гомельского цеха «Гомельвторчермета» Дмитрий Флейшнер. — Отделяются остатки сидений, резина, пластик — все, что не берется мощным магнитом. Жидкостей внутри автомобиля быть не должно, мы за этим следим. Кстати, баки до утилизации пробиваются в двух местах, чтобы внутри ничего не осталось. Бывали умельцы, которые могли и песка в бак насыпать, для веса. Очищенный металл идет на шредерный комплекс, где измельчается. Полученный лом отправляется на БМЗ.

За эту машину «Гомельвторчермет» заплатит в городской бюджет 48 рублей.

Инструменты для ремонта автомобиля в каталоге Onliner.by

Читайте также:

Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. nak@onliner.by

Автор: Андрей Рудь. Фото: Глеб Фролов