«Я не эксперт, а обычный человек, ориентировался на глазомер и субъективные ощущения». Репортаж с заседания суда по делу о громком ДТП
475
06 июля 2018 в 8:00
Автор: Андрей Журов. Фото: Александр Ружечка
«Я не эксперт, а обычный человек, ориентировался на глазомер и субъективные ощущения». Репортаж с заседания суда по делу о громком ДТП

Обстоятельства этого происшествия кажутся предельно очевидными: как установило следствие, девушка за рулем Geely не справилась с управлением, выехала на встречную полосу и врезалась в Renault. В последнем автомобиле пострадала молодая пара, тяжелее всего — водитель, который даже спустя полгода не может нормально передвигаться. Однако во время первого заседания суда, которое состоялось вчера, сложилось ощущение, что стороны словно поменялись местами. Потерпевшие едва ли не оправдывались под напором защитника виновницы ДТП. Обвиняемая в основном молчала и ответила лишь на несколько стандартных вопросов.

«Перенес ногу на педаль, а затормозить уже не успел»

В Renault находилась молодая пара музыкантов — Алексей и Светлана. За несколько дней до произошедшего молодой человек сделал девушке предложение, та ответила согласием. Они мечтали провести торжественную церемонию бракосочетания и обвенчаться. Однако планы нарушило жесткое дорожное происшествие, которое случилось утром 12 января этого года на ул. Ваупшасова в Минске.

Напомним предварительную версию случившегося, которую сразу после аварии сообщала ГАИ: «Водитель Geely Emgrand X7 выехала на полосу встречного движения, где в средней полосе совершила столкновение с Renault Scenic. За последним автомобилем двигалась Toyota, эти машины также столкнулись. Пострадали три человека».

Версия следствия принципиально не противоречила этим данным: «Причиной ДТП стали неправильно примененные обвиняемой (за рулем Geely находилась девушка) с учетом погодных и дорожных условий приемы управления автомобилем, в том числе совершение опережения впереди движущегося транспортного средства. Это, в свою очередь, привело к заносу автомобиля и выезду на полосу встречного движения. У водителя Renault отсутствовала техническая возможность предотвратить столкновение».

Водитель Renault получил тяжелые травмы, на заседание пришел на костылях. Позже он рассказал, что у него раздроблено бедро, нога буквально нашпигована болтами и пластинами, но осколки не срастаются. По словам молодого человека, он уже перенес две операции, а сколько еще предстоит — неизвестно. Врачи не дают конкретных прогнозов. Сможет ли парень передвигаться как прежде, не ясно.

Он беспокоится: как дальше работать и обеспечивать семью?
Увидев состояние потерпевшего, судья разрешил ему отвечать на вопросы не вставая.

Пассажирка Renault, у которой по совпадению 12 января как раз был день рождения, пострадала не так сильно — у нее диагностировали перелом стопы. Во время суда она вспоминала: «Ехали по обычному нашему маршруту. За обстановкой не следила, внимание было отвлечено на смартфон... Увидела только, как на нас движется что-то темное. Это было за секунду или доли секунды до столкновения. Успела лишь закрыть лицо руками и закричать».

По словам Светланы, когда она открыла глаза, то увидела, что лобовое и боковое стекла в их автомобиле разбиты. Алексей находился без сознания, девушка попыталась привести его в чувства. Через некоторое время он пришел в себя и стал стонать.

Вероятно, находясь в шоковом состоянии, водитель спрашивал что-то про приборную панель, которая после удара подвинулась дальше в салон машины.

Во время комплексной экспертизы было установлено, что смещение элементов приборной панели Renault произошло в результате столкновения с Geely и не могло образоваться в результате столкновения с Toyota. Это тоже о многом говорит.

— Сразу после ДТП к нам подходили люди, пытались оказать помощь, — вспоминала пассажирка Scenic. — Затем они вызвали скорую и МЧС. Салон автомобиля деформировался, Алексей оказался зажат, его доставали минут пять. А меня освободили достаточно легко, и спасатели на руках перенесли в машину медиков.

Водитель Renault изложил, что помнит о тех событиях: «Утром было еще темно, горели фонари. Двигался со скоростью около 50 км/ч по второму, среднему ряду — была гололедица, потому ехал осторожно. Никуда не перестраивался, полосу не менял. На улице Ваупшасова, после кольцевого перекрестка с улицей Радиальной, навстречу нам выехал большой автомобиль — как я потом узнал, Geely. Все произошло в течение секунды, я лишь успел перенести ногу на педаль тормоза, а затормозить — нет. Даже цвет машины не определил».

И водитель, и пассажирка Renault подчеркнули, что были пристегнуты ремнями безопасности.

«Признаете вину?» — «Нет!»

Представитель прокуратуры зачитала стандартное для таких случаев обвинение: «Водитель Geely проявила невнимательность и неосмотрительность к окружающей обстановке, применила неправильные приемы управления, допустила выезд на встречную полосу...»

В самом начале заседания у водителя Geely спросили, признает ли она вину. Девушка твердо ответила: «Нет».

Практически все первое судебное заседание она просидела молча, постоянно поглядывая в сторону потерпевших. Лишь несколько раз обвиняемая поднималась со своего места, чтобы ответить на несколько стандартных вопросов.

А вот на водителя и пассажирку Renault было больно смотреть. Они явно оказались не готовы к тому, что на них посыпется град вопросов от адвоката обвиняемой, подтекст которых нам вполне очевиден.

В начале заседания защитник предложил изменить привычный ход судебного следствия и провести допрос обвиняемой после опроса потерпевших и изучения письменных материалов дела. Как нам объяснили юристы, это допускается и такую тактику адвокаты используют, чтобы получить своеобразное преимущество перед ответом подзащитных.

Отметим, что часть вопросов касалась деталей и нюансов, на которые обычный водитель вряд ли обратил бы внимание. Тем более по прошествии полугода что-то могло уже забыться.

Например, адвокат обвиняемой попросил вспомнить, на боли в какой части грудной клетки потерпевший жаловался после доставления в больницу. Обратим внимание, что это не самая серьезная травма — у водителя были сломаны бедро, ключица, имелись многочисленные ушибы, но главное — он находился в шоковом состоянии.

Поначалу молодой человек спокойно отвечал на вопросы. Вспомнил, что его опередил какой-то автомобиль. Несколько раз сослался на продолжительное время, прошедшее с момента ДТП, и предложил ориентироваться на показания, данные во время следствия. Но затем стало заметно, что Алексея шквал вопросов начал нервировать.

В какой-то момент адвокат обвиняемой предложил потерпевшему схематично изобразить размещение автомобилей в момент ДТП. Водитель Renault согласился. Впоследствии защитник ходатайствовал о приобщении этой бумаги к материалам дела.

Потом, демонстрируя экран ноутбука с некой фотографией (была видна только потерпевшим и адвокату), спросил у потерпевшего, просматривается ли обстановка на встречной полосе. На замечание водителя Renault, что снимок не передает реальной картины, все же настоял на ответе.

— Не оспариваете, что машина смещалась после первого столкновения? — задал очередной вопрос защитник.

— Я не знаю... — ответил молодой человек, который несколько раз упомянул о том, что сразу после столкновения потерял сознание.

Вот еще показательный момент. Водитель Renault, говоря о скорости встречного автомобиля, сообщил, что, на его взгляд, она была выше допустимой. Когда судья попросил уточнить, на сколько, предположил: «Более 60 км/ч».

— Как вы определили скорость автомобиля, который в вас врезался? Вы же говорите, что не знаете, с какой скоростью точно сами ехали, — заметил адвокат обвиняемой.

— Я сказал, что примерно...

— Защита, в чем вопрос? — вмешался судья. — Вопрос снимается.

Также защитник пытался уточнить, как определялось место столкновения во время проведения следственного эксперимента (15 марта с. г.).

— Я не понимаю вопрос... — недоумевал водитель Renault. — Эксперты устанавливали место. По моему субъективному ощущению оно соответствовало. Я замеры не проводил, ориентировался на свой глазомер.

— Защитник, потерпевший же пояснил, что он как видел, так и сказал, — заметил судья.

Адвокат водителя Geely постоянно апеллировал к цифрам, которые были знакомы тому, кто досконально знает материалы дела. Ссылался на данные экспертиз. Делал, например, такие выводы: «Не могли все [очевидцы] звонить в одно время [в скорую]».

Если начать цитировать эти аргументы, то без знания детальных обстоятельств дела легко запутаться. Более значимы, на наш взгляд, заключения экспертов. Во-первых, у всех трех автомобилей — Renault, Geely и Toyota — не было выявлено неисправностей рулевого управления, ходовой части и тормозной системы, присутствовавших до рассматриваемого ДТП.

Во-вторых, было установлено, что водитель Renault не располагал технической возможностью предотвратить столкновение путем экстренного торможения.

«Привозила продукты, извинялась»

Водитель и пассажирка Renault, когда у них спросили, какое наказание для обвиняемой они считают справедливым, ответили примерно так: «Не хотелось бы, чтобы принимались суровые меры, связанные с лишением свободы. Все-таки это неосторожность. На усмотрение суда».

Когда зашла речь о компенсации ущерба, пассажирка Scenic попросила возместить ей транспортные расходы в размере 205 рублей (она вынуждена была ездить на такси в поликлинику, чему имеется документальное подтверждение). Моральный вред она оценила в 2 тысячи рублей.

По словам потерпевшей, водитель Geely компенсировала стоимость поврежденных в результате ДТП вещей и оплатила ортез, который потребовался для восстановления костей стопы.

У водителя Renault на поездки ушло 320 рублей (молодой человек также предоставил чеки из транспортных компаний). Моральный вред он оценил в 5 тысяч рублей.

— Случившееся стало ударом для моих родителей-пенсионеров и 12-летнего сына, которого я воспитываю, — обосновал Алексей. — Я был в лежачем положении, до сих пор не могу нормально передвигаться. Пережил ряд сложных операций, переливание крови... Возможно, потребуется еще не одно хирургическое вмешательство. Мои родители вынуждены были ухаживать за мной и ребенком. С моей нынешней супругой мы планировали обвенчаться, но я физически не готов к такой церемонии. А самое непонятное — наше будущее...

На вопрос судьи, признает ли обвиняемая исковые требования, та попросила дать ей время для ознакомления, пообещав ответить позже.

— Связывалась ли с вами обвиняемая? — спросил ее адвокат у потерпевшего.

— Да, — подтвердил тот. — Приезжала в больницу, извинялась, приносила продукты.

— Ущерб компенсировала?

— Нет, только говорила.

— А вы оценивали ущерб?

— Нет. Тем более что она вела себя неоднозначно.

— Помощь оказывалась?

— Несколько раз привозила продукты и лекарства.

В конце заседания адвокат настоял на вызове свидетелей, один из которых, по его мнению, якобы долгое время говорил по телефону и не мог наблюдать ДТП. Также он попросил пригласить специалистов, проводивших экспертизы, — мол, есть вопросы по поводу расположения транспортных средств в момент первоначального контакта, составления масштабной схемы и пр.


Не в первый раз журналистам доводится наблюдать странную картину в судах, когда потерпевшие переглядываются между собой: «Мы точно не обвиняемые?» Непосвященному человеку сложно понять, что происходит и для кого разыгрывается драматичная сцена. Только юристам все понятно без слов.

Читайте также:

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Быстрая связь с редакцией: читайте паблик-чат Onliner и пишите нам в Viber!

Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. sk@onliner.by