«Водитель начал считать венки вдоль дороги: один, второй, третий... И вдруг как смерть налетела». Авария, которая изменила жизнь

UPD
725
26 июля 2019 в 8:00
Автор: Виталий Петрович. Фото: Максим Малиновский

«Водитель начал считать венки вдоль дороги: один, второй, третий... И вдруг как смерть налетела». Авария, которая изменила жизнь

Семья собиралась в летний отпуск в деревню. Мама, папа и трое сыновей. Вечером наконец выехали. В путь отправились на такси, как делали уже не раз. Стемнело. Проезжали участок дороги, о котором ходят мрачные рассказы, мол, нехорошее место, столько венков вдоль дороги. Потом удар. Все, что затем, — как вспышки в памяти. Мама выскакивает на улицу, вырывает переднюю дверь автомобиля. На пассажирском сиденье — ее сын, он не двигается. Первая помощь, скорая, реанимация. И мучительный страх за будущее.

Авария, которая изменила все

Поездка в деревню

Сергей — глава этой семьи. Спустя несколько недель после аварии он все еще с трудом говорит о пережитом.

— Было 21 июня, мы собирались ехать на отдых. Жена с детьми была дома: готовились, собирали вещи, продукты, дожидались меня, я был на работе, — рассказал он.

У Сергея и Юлии трое сыновей: Павлу 5 лет, Ивану — 10, Александру — 15. Семья живет в Витебске, а отдыхать ездят в деревню, есть у них любимое место.

— Мы часто туда приезжали в отпуск или на выходные, иногда на своих машинах, иногда нанимали кого-то. В этот раз вызвали такси. В десять часов вечера приехал Renault Megane, мы погрузили вещи, сели сами, — рассказывает собеседник.

Разместились следующим образом: на переднем сиденье был старший сын Александр, за ним мама с младшим ребенком на руках, за водителем сидел Сергей, а между родителями уместился средний сын Иван, ему доверили переноску с кошкой. Слишком много пассажиров для Renault Megane, Сергей это понимает.

— Я эту тему не раз поднимал и, когда прежде звонил в такси, всегда обозначал, что у меня дети, что нужна большая машина, минивэн. Но никто на это никогда не реагировал, присылали обычные автомобили без детских кресел. И я понял, что это бессмысленно, никто не заостряет внимания на том, что машина не предназначена для такой перевозки, — говорит он.

«Сейчас будет место нехорошее на дороге, одни венки кругом»

Отправились в путь. В сгущающейся темноте машина выехала на трассу и двинулась в сторону Орши.

— Скорость была выше 100 км/ч, — считает Сергей. — Хотя точно я не знаю. Я все хотел посмотреть на спидометр, но сидел за водительским местом и не мог этого сделать. Вдруг водитель говорит: «Сейчас будет место нехорошее на дороге, одни венки кругом». Начинает их считать: один, другой, третий... И вдруг как смерть налетела.

Так случилось, что перед автомобилем на дорогу выбежал лось. С учетом массы животного столкновение с ним может иметь катастрофические последствия.

— Внезапно как долбанет, мы с заднего сиденья не видели, как все произошло. Невозможно передать того ощущения, страха смерти. Секунда. Потом машина стала останавливаться, слава богу, водитель нажал на тормоз. Мы стали понимать, что передняя часть автомобиля провалилась в салон. Жена выбежала первой, я — за ней. Она вырвала переднюю дверь, ребенок на пассажирском месте был без сознания. Супруга стала бить его по щекам, чтобы привести в чувство, кричала: «Саша, Саша!»

Стали останавливаться другие машины. Из автобуса, который следовал во встречном направлении, прибежали какие-то парни, по крайней мере один из них явно знал, как действовать в этой ситуации.

— Я не знаю, кто он, откуда, я даже не успел толком поблагодарить. Кажется, этот человек как-то связан с медициной. Он сразу же попросил кого-нибудь снять майку, чтобы обмотать вокруг шеи ребенка, сделал такой корсет. Все было очень оперативно. Вызвали скорую, но сначала появилась бригада, которая случайно проезжала мимо. Врачи оказали первую помощь. Затем приехала вызванная машина. Саша был уже в сознании, но не чувствовал ног. Его поместили на носилки, я тоже сел в скорую. Нас повезли в реанимацию, — рассказал Сергей.

Остальные люди, находившиеся в Renault, не получили настолько серьезных травм.

Туша лося находилась в кювете, Сергей успел увидеть ее, прежде чем уехал.

— Лось был просто огромный, он лежал внизу, в канаве. Я не представляю, как он оказался на дороге, там овраг глубокий, метров десять-пятнадцать. Перемахнул его, наверное. Два шага — и он перед нами, такая махина!

Информация от Следственного комитета

Расследованием аварии на 105-м км трассы М8 (граница России — Витебск — Гомель — граница Украины) занимается Следственный комитет. Оксана Лазько, официальный представитель УСК по Витебской области, сообщила, что в отношении водителя автомобиля Renault Megane возбуждено уголовное дело по ч. 2 ст. 317 Уголовного кодекса «Нарушение правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств лицом, управляющим транспортным средством, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого телесного повреждения».

Официальной информации пока немного. За рулем автомобиля такси находился 28-летний водитель, он совершил наезд на лося, перебегавшего проезжую часть. В момент аварии таксист был трезв.

По всей видимости, будет проводиться следственный эксперимент, следствию предстоит достоверно установить, мог ли водитель предотвратить наезд на лося при сложившихся обстоятельствах, с учетом времени суток, видимости, состояния дороги и всех прочих факторов.


Могут помочь очевидцы и свидетели аварии, Следственный комитет обращался к ним с просьбой позвонить в оперативно-дежурную службу УСК по Витебской области по телефону: +375 (33) 399-80-44 (круглосуточно).

Реанимация. Страх

С момента аварии 15-летний сын Сергея и Юлии находится под присмотром врачей. Около месяца он провел в реанимации в витебской больнице.

— Мы даже диагноза не знали, просили нам сказать, но врачи молчали. Жена кричала в истерике: «Почему нам не говорят, что с сыном?»

Травмы очень серьезные: Александр не может двигать ногами.

— Парализовало, — отец говорит с трудом, боится произнести это страшное слово. — У сына переломы, защемление спинного мозга. Руки и плечи двигаются, а ноги — нет. 

Отец старается не терять надежды, что все еще может быть хорошо. Сергей подробно рассказывает, что однажды, когда ущипнул сына за ногу, колени парня свелись вместе.

Через некоторое время появилась возможность перевести Александра в Минск, в Республиканский научно-практический центр травматологии и ортопедии. С ребенком поехала мама, отец остался с двумя сыновьями в Витебске.

— Нам сразу сказали, что кто-то должен постоянно находиться с Сашей, он сейчас не может сам за собой ухаживать. Поэтому поехала жена, она учитель, у нее пока отпуск. Потом будем думать, как быть. Я остался с Павлом и Иваном. Как-то надо справляться, теща помогает, — говорит Сергей.

Его вызывали в Следственный комитет, он давал свои показания о случившейся аварии. Больше с семьей никто не связывался. Они не знают, могут ли рассчитывать на какую-либо компенсацию, выплаты, помощь.

— Будем как-то справляться, — твердо говорит отец. — Матрац нужен противопролежневый, не дай бог, коляска... Лекарства будем покупать. Мы боремся за жизнь сына — это сейчас самое главное. Но сколько будет длиться лечение и чего нам ждать — этого мы не знаем.

Минск. Больничная палата

Во время подготовки этой статьи мы отправились в РНПЦ травматологии и ортопедии, чтобы навестить Сашу и его маму. Так совпало, что в этот день из Витебска к ним приезжал и Сергей, семья смогла некоторое время провести вместе.

— Понимаете, вот нам казалось, что мы окончили девять классов, что нужно выбирать колледж, что-то думать на будущее. А потом всего одна секунда — и судьба становится совсем другой, и недавние заботы уже неактуальны, а впереди — борьба за нормальную жизнь, — говорит Юлия.

У Саши вид истощенный и измученный, но парень старается улыбнуться.

— К тебе тут журналисты приехали, — говорит ему мама. — Ты не против?

— Да пожалуйста, мне деваться-то теперь некуда, — шутит он в ответ.

Парень не помнит момента аварии. Это даже хорошо: в нем нет того страха, который мучает остальных членов семьи, вздрагивающих от каждого резкого звука.

— Последнее, что помню, — мы обгоняли фуру, быстро ехали. Я нагнулся к портфелю, чтобы взять наушники. Потом — чернота, — рассказывает Александр.

Еще раз: пострадал пассажир, находившийся на переднем сиденье, он был пристегнут ремнем. Люди, которые находились сзади, хоть и перевозились с нарушением, не получили травм, так что вряд ли стоит в данном случае так уж заострять внимание на несоблюдении правил перевозки пассажиров — наверняка у ГАИ есть вопросы к водителю по данному факту, но последствия аварии с этим не связаны. Удар пришелся как раз ближе к стороне, где сидел Саша. Подушки безопасности не сработали, или их просто не было (?).

Мы спросили Юлию, мать пострадавшего мальчика, считает ли она таксиста виновным в этой аварии.

— А как вы думаете? Не надо было так гнать, не надо было отвлекаться от управления — нам с самого начала это не понравилось. Венки вдоль дороги он считал, по сторонам глазел. Мы за 10 минут долетели до того места, где все случилось, это же просто нелогично, там ограничение скорости — 90 км/ч. Но я не хочу рассуждать о наказании для него. Я хочу, чтобы сын встал на ноги, для меня это сейчас самое главное. Если водителя посадят, это никак не поможет моему ребенку, — говорит Юлия.

Между тем водитель позвонил этой семье на следующий день после аварии.

— Он спросил, как сын. Я ответила: «На операции», — рассказала мама подростка.

Больше с ними ни водитель, ни представители компании-перевозчика не связывались.


Мы обратились в эту компанию с предложением прокомментировать ситуацию, но к моменту публикации так и не получили обратной связи. Если комментарий все же будет, мы его опубликуем.

«Он встанет на ноги. Вы в этом сомневаетесь?»

— Врачи говорят, что восстановительный период при травмах Саши — 3—5 лет. Но гарантий никто дать не может, все индивидуально, все зависит от способности организма восстанавливаться, — отметила Юлия, когда мы вышли из палаты. — Но здесь, в Минске, просто так не оказываются. Значит, медики видят, что есть прогресс. Бывали случаи, когда люди через 8 месяцев после таких травм поднимались с больничной койки.

Значит, есть надежда, что он встанет на ноги?

После этого вопроса мама Саши взглянула внимательным и строгим взглядом. А затем недрогнувшим голосом ответила:

— Это не надежда, он встанет. Вы в этом сомневаетесь?

Мы не сомневаемся. Этому 15-летнему мальчику предстоит справиться с последствиями перелома двух шейных позвонков со смещением, с ушибом спинного мозга. Пока он не чувствует ничего ниже пояса. Но он борется. Разминает руки, которыми может двигать, хоть и чувствует, представьте, только два пальца на них. Он выполняет специальные упражнения по ЛФК, ему делают специальный массаж.

— Лечение консервативное: капельницы, антибиотики, лечебная физкультура, физиотерапия. Но вот врачи здесь — просто молодцы. Санитарки, медсестры: кого ни попросишь — нам стараются помогать.

Мама остается со своим сыном. Пока у нее отпуск, когда он закончится, напишет заявление за свой счет, так она говорит.

— Саше нужен постоянный уход, и я буду с ним. Мы лежим в шестиместной палате, другие, даже платные, заняты. Я сплю на свободной койке. В этой же палате еще четыре человека — мужчины. Их состояние получше, они могут ходить. Я каждому из них очень благодарна, они вошли в положение, даже отдали нам лучшую кровать, стараются всячески помогать, несмотря на собственные травмы. Вчера вот два Александра (одному лет 40, другому 50) очень подбадривали сына, мотивировали, постоянно что-то придумывали. Ребенок прямо ожил.

Родители Саши пока не занимались никакими юридическими вопросами. Говорят, не до этого: основное внимание нужно уделить лечению сына. Между тем они осознают, что потребуются весьма и весьма значительные траты.

— Это огромные деньги, я даже не знаю, тысячи рублей. Пока Саша здесь, нам предоставляют все лекарства. Потом должна быть реабилитация в Аксаковщине, но еще прошло слишком мало времени, сын ослаблен, у него температура, значит, не прекратились какие-то воспалительные процессы. Но рано или поздно нам придется все делать самим: нанимать массажистов, покупать все необходимое, брать обучение на дому, чтобы учителя приходили. Я не могу уволиться — это деньги, а они очень нужны. Представьте, что мы должны сделать в течение этих трех лет. Но ничего важнее сейчас не существует.

Комментарий юриста

К какому бы выводу ни пришло следствие, здоровью пассажира транспортного средства причинен вред в результате дорожно-транспортного происшествия. То есть это страховой случай, и пострадавший может рассчитывать на страховые выплаты. За комментарием мы обратились к юристу Татьяне Ревинской.

— Отношения сторон по возмещению ущерба от ДТП регулируются нормами Гражданского кодекса Республики Беларусь, а также нормами, основанными на указе президента №530 от 25.08.2006, которым утверждено положение о страховой деятельности. Следует отметить, что с 01.09.2019 вступит в силу (за исключением его отдельных положений) указ президента №175 «О страховании», которым скорректированы нормы, регулирующие отношения по страхованию, — пояснила она.

Причинение вреда жизни, здоровью и (или) имуществу пассажира в результате ДТП признается страховым случаем, при наступлении которого возникает ответственность страховой организации по договору обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств.

— Проще говоря, если есть страховка, вред возместит страховая организация, в отдельных случаях это сделает Белорусское бюро по транспортному страхованию, — говорит юрист.

— Но какой именно вред подлежит возмещению?

— Вред, причиненный имуществу пассажира, а также его личности, — поясняет Татьяна Ревинская. — Имущественный вред может быть возмещен в натуре, т. е. предоставляется вещь такого же рода и качества либо восстановленная (отремонтированная), пригодная для дальнейшего использования, или выплачивается стоимость поврежденного имущества. Вред личности пассажира включает утраченный заработок, расходы на восстановление здоровья, компенсацию морального вреда. Страховая организация возместит пассажиру сумму вреда в пределах лимита ответственности. Если этой суммы окажется недостаточно, разницу между суммой ущерба и страховым возмещением заплатит лицо (юридическое лицо), ответственное за причинение вреда.

Следует отметить, что моральный вред потерпевшему в ДТП страховщик не возмещает.

— Потерпевший может предъявить в судебном порядке иск о компенсации морального вреда к причинителю вреда (владельцу транспортного средства как источника повышенной опасности). Сумма будет зависеть от обстоятельств ДТП и тяжести последствий, — говорит юрист.


Onliner продолжит следить за судьбой этой семьи.


Дополнено. Мы видим в комментариях сообщения читателей, которые хотели бы оказать помощь семье Сергея и Юлии, кроме того, подобные обращения поступают и в редакцию. Тем, кто действительно имеет возможность помочь, предлагаем звонить Сергею напрямую: +375 (29) 515-98-10.

Читайте также:

Auto.Onliner в Telegram! Присоединяйтесь!

Быстрая связь с редакцией: пишите нам в Viber!

Перепечатка текста и фотографий Onliner без разрешения редакции запрещена. at@onliner.by